Расстрельный список

Украина при ней является частью великого, а значит, и сама велика. А вне России это лишь вздорный, кичливый и невежественный сброд, хуже племени папуасов, – выдал Петлюровец.

Все же мне порой казалось, что он оттачивает в уме фразы для своего будущего грандиозного фолианта о сути украинства, которым обещал заняться по выходе в отставку.

– Ты не представляешь, Борис Александрович, как я устал от этого набившего оскомину национального вопроса, – покачал я головой. – Великие украинцы. Великие казахи. Великие русские шовинисты.

Вот скажи, кому эта вся рухлядь нужна? Мы строим новый мир, а эти радетели за свои народы размениваются на сказки о былом величии каких-то племен и буржуазных наций. Мы вершим будущее, а они тянут нас в прошлое. Почему?

– Потому что таковы люди.

– И что, теперь их за это расцеловать? И вместо строительства социализма тратить силы на сохранение всех этих вышиванок, лаптей и плясок вприсядку? По армейскому моему разумению при решении грандиозных задач строительства нового государства новой эпохи главное – это единоначалие и единообразие.

А вся лирика и высокие романтические чувства с народными песнями – это пожалуйста, но в свободное время. А свободного времени у солдата должно быть как можно меньше. Так и надо будущее строить, а не на стихах Шевченко и Фирдоуси, которые волшебным образом дают право причислять себя и своих земляков к более возвышенным народам и птицам высокого полета.

– Не торопись, Саша, – засмеялся как-то обидно-снисходительно Петлюровец. – Прошлое – это ведь тоже будущее.

Я призадумался и заключил:

– Философски сказано. Но сложновато для меня.

– Твоя беда в прямолинейности, – назидательно произнес Петлюровец. – И в молодости.

– Ну, молодость не вечна.

– Так и твоя наивность тоже не навсегда, – усмехнулся Петлюровец.

Я прикинул, а не обидеться ли мне. Потом решил, что лень. Допил чай и пристроился на узкой скамеечке. Под перестук колес сон сморил быстро. А разбудили меня ехавшие с нами путейцы, объявив, что прибываем и нам пора выматываться.

У товарной станции подобострастный мужичок с ноготок загрузил нас на подводу и препроводил в логово – на хутор, расположенный в лесах за чистенькой польской деревней.

Следующим вечером мы встречали нужный нам товарняк на отводных путях, куда он был отогнан под разгрузку. Завербованный нами железнодорожник поколдовал с печатью. И отодвинул в сторону деревянную дверь вагона, откуда пахнуло запахом стружки.

– Выходите, хлопцы! – радостно заорал он.