Расстрельный список

Потом отхлебнул из фляжки коньяка – эта волшебная жидкость там никогда не переводилась. Ударил ладонью по столу:

– Уплывают окуни красноперые от народного гнева! Хоронятся тли колхозные! Даже повесить некого!

– Да зачем тебе кого вешать, Коновод? – поинтересовался я.

– Ты не понимаешь, молод еще. Хорошая буза должна быть обильно смазана кровью врага.

– Знакомое дело, – кивнул я. – У уголовников принято друг друга кровью вязать.

– Так у всех принято!

А потом впереди замаячило село Вахановка. Тут Коновод изменил своей обычной неторопливой тактике подхода и захвата безоружных населенных пунктов.

Конники осторожно пробрались под утро, перекрыли все выходы из села. В нашей ватаге были люди оттуда – скрывшиеся от переселения семьи кулаков. Так что где и кого вязать – расписали в подробностях и с видимым удовольствием. Потому всех сельских «большевичков» взяли тепленькими.

Улов был знатный. Человек пятнадцать набили в просторный деревянный дом, бывший раньше лабазом, а теперь заготконторой.

И приставили охрану в пару бойцов, чтобы кто не убежал.

Коновод просто сиял, как начищенная медная пряжка. Наконец-то появилась возможность вожделенного щедрого жертвоприношения на алтарь Свободной Украины…

Глава 5

Хозяева богатого кулацкого имения были недавно решением районной особой комиссии по раскулачиванию выселены в Центральное Нечерноземье. Потом здесь недолго была сельская школа, о чем напоминал глобус на полке. Теперь здесь располагался штаб.

Несколько столов были составлены вместе. И в центре возвышался в тяжелом кресле Коновод, лучась величием.

Штаб состоял из нескольких «ближников» Коновода. Предводитель всегда напирал на то, что это не просто сборище бунтовщиков, а будущее правительство. Так что себя в кулуарных разговорах он требовал именовать директором, а своих подручных называл не иначе как «министры». Притом не в шутку, а на полном серьезе.

Ну что тут скажешь. Имелась у него мания величия. Впрочем, это нормально.

Такое профессиональное заболевание часто встречается у пламенных предводителей смут и мятежей, они постепенно начинают себя считать центром мироздания и страшно обижаются, когда это самое мироздание оборачивается к ним холодной кирпичной стеночкой и подает голос приказом командира расстрельной команды: «Пли!»

Сейчас в штабе обсуждали, что делать с задержанными активистами.

– Вешать будем, – растянул губы в мечтательной улыбке Коновод.