Расстрельный список

Наши ушастые и хвостатые транспортные средства выбрались из воды. Я смотрелся мокрой курицей, а мой напарник – все так же лихо.

Он подъехал к генералу Морозу, конь загарцевал перед ним. И тут я напрягся, до скрежета сжав зубы. Эх, только бы он не взбрыкнул – не конь, а мой спутник. Одним словом он сейчас может сорвать всю операцию, вспомнив, что является все же врагом советской власти, а вовсе не другом. Заорет: «Измена, беги, спасайся». – вот и конец и нашей оперативной комбинации, и мне.

Конечно, мы подстраховались, опутали его нитями, как паук бабочку, но чужая душа – потемки, мало ли что ему в голову стукнет.

Продан вскинул руку к фуражке и звонко отчеканил, так, что каждое слово летело как пуля:

– Бывший полк имени Якова Свердлова, а ныне отдельный полк Свободной Украинской Республики, готов к воссоединению с основными силами, господин главнокомандующий! Докладываю: на сей момент освободительные войска захватили сёла Кутейкино, Вильмо, где встречены ликующим народом! С вашим прибытием поддержка будет расти.

Пора и вам взяться за дело крепкой, так сказать, хозяйской рукой!

Мороз достаточно ловко и легко для своего возраста спрыгнул с коня. Мой спутник тоже спешился.

«Главнокомандующий» расчувствовался. Слеза скупая выступила. Обнял доброго вестника.

– Спасибо, Кондратий Аркадьевич. Спасибо за все. Недаром я был уверен в вас!

– Рад стараться. Одолеем врага. С вашей да с божьей помощью…

Ларчик просто открывался.

Будучи завербованным, Продан быстро заслужил безоговорочное доверие польской разведки и КСУ, поскольку всегда его информация оказывалась в масть. Кроме того, в свое время на полях Гражданской войны он лично сталкивался с Морозом, и у того осталось к нему уважительное отношение. Так что теперь присутствие Продана среди восставших означало то, что это не провокация чекистов и сражение за Украину началось в действительности.

Я перевел дыхание, сердце переставало так барабанить.

Хорошо Продан отработал. Честно. С энтузиазмом. Даже я на миг поверил, что угнетенные кацапом народные массы восстали и только и ждут своего освободителя, с которым хоть на Харьков, хоть на Киев, хоть на Москву.

Мороз опять взгромоздился на своего скакуна и дал вожделенную мной, до дрожи в коленях, до спертого дыхания, до замирания сердца, отмашку на переход через границу.

Конные сотни потянулись через брод.