Расстрельный список

"

"– А как? Всех зараз или поодиночке? – лениво осведомился «ближник» по кличке Сердюк – добродушный с виду, нагулявший жирку, с хитрыми свинячьими глазенками. Был он когда-то офицером контрразведки в Войске Донском у атамана Краснова и прославился еще тогда свирепой жестокостью, которую не собирался усмирять и сейчас. Его определили в «министры внутренних дел». Он отвечал в шайке за разведку, контрразведку и поддержание войскового порядка, а также за расправы. Работал с энтузиазмом, любил свое дело.

– Всех. Разом. Чтобы по мозгам селянину ударить. Чтобы знали, чего их свобода стоит! – раззадоривал себя Коновод.

– Это чего, как водицу кровь лить? Без разбирательства? Не по-божески так, – заворчал Батько, правая рука Коновода, которого он именовал не иначе как «первый министр». Это был классический малоросс, напоминавший гоголевского пана Голову. Огромный, пузатый, усатый, при любой возможности становившийся жутко ленивым старый вояка. Рассудительный, в меру набожный, спокойный, упрямый, без свирепости, а порой и добродушный.

Однако если его вывести из себя – прячьтесь по щелям, достанется и правым, и виноватым. Его уважали и побаивались все. И в глазах у Коновода при взгляде на него часто вспыхивало ревностное чувство и угроза. Может статься, что и не уживутся два медведя в одной берлоге. Только мне до того дела нет.

В помещении повисла тишина, и Коновод угрюмо вперился взором в Батько. Ну что, поддержим гуманиста?

– Вешать? – спросил я недоуменно.

 – Вот так сразу петлю на шею?

– А что, предлагаешь их курочкой жареной сперва попотчевать? – зло осведомился Коновод, переключаясь на меня. – Большевистские отродья! Заслужили с лихвой!

– Да я не против справедливости и возмездия, – поспешил реабилитироваться я в глазах «общественности». – Только…

– Что «только»? – в голосе предводителя прорезались истеричные нотки.

– Народ привыкнет к произволу, Коновод. Как потом в порядок его загонишь?

– Ты о чем это?

– Да чтобы нас властью посчитали, все должно быть по закону.

Суд надо чинить, хотя бы видимость его. А для этого орган нужен. Судьи. Обвинение. Процедура. И только тогда вешать…

– Чего? – непонимающе воззрился на меня Коновод. – Какой к лешему суд?!

– Что тебя так удивляет? Разбирательство по всем правилам. Заодно и соучастников эти смертнички сдадут. Так что по-любому отольются медведю коровьи слезы. И народ нас зауважает. Кстати, можно не всех в ноль вывести.