Расстрельный список

В целом своей жизнью он был доволен. Сперва испытывал дискомфорт и тревогу от двойного дна своего существования, а теперь у него осталась лишь радость, когда удавалось добыть хорошую информацию или незаметно ставить палки в колеса военного строительства молодого советского государства.

Был он с некоторого времени принципиальным и ярым противником советской власти. И особое удовольствие ему доставляло лицемерно демонстрировать на людях незыблемую преданность ей. Это такое светлое и чистое детское чувство, когда мальцу удается обмануть взрослых.

Хотя, если разобраться, его принципы были не настолько незыблемы и, конечно же, не стоили смертельного риска. Продан спокойно и честно, без каких-либо душевных терзаний мог и дальше служить этой самой власти и вполне был способен убедить себя, что это дело всей его жизни. Он вообще был мастером убеждать себя в чем угодно и убаюкивать свою совесть. Но вот только однажды совершил ошибку и угодил в паутину. Потом был шантаж. А затем хорошие деньги. Уже позже пришли азарт и удовлетворение от своих разрушительных усилий.

И спасительный самообман, что он делает это по идейным соображениям.

Ломать, кстати, не меньшее удовольствие, чем строить. И ему интересно будет посмотреть, как в определенный момент вся советская военная машина разлетится под напором более развитой западной цивилизации. И он будет рад, что в этом и его заслуга."

"С утра он бодро отчитался перед начальником оперативного отдела. Предоставил ему подготовленные документы – аккуратно исполненные, грамотные, содержательные, за что его и ценили.

Служба его состояла в основном из этой вот бумажной рутины, которая безостановочно крутила его день ото дня. Но случались и неожиданности. Вот как сейчас.

Перед обеденным перерывом его снова вызвал начальник оперотдела. В кабинете присутствовало двое плечистых чистеньких и отутюженных военных с двумя шпалами в петлицах. Весь их вид подчеркивал незыблемость воинского устава и строгость в правилах ношения формы одежды.

У одного лицо было каменное, с выступающей челюстью, второй был гладок, приветлив, с готовностью сеял всем вокруг свои улыбки, как граната осколки.

– Товарищи из Наркомвоенмора, – представил гостей начальник оперотдела. – В Снегирево на полковые учения отбывают. Ты сопровождаешь. Возражения, самоотводы?

– Никак нет, – ответил бодро Продан. Какие могут быть самоотводы у такого добросовестного службиста, как он?

– Через час выезд, – подытожил начальник отдела.