Когда он сможет разглядеть тебя, вы увидитесь. Тебе надо… поплотнеть немного.
— Как? — резко и угрожающе спросила Дама.
— Поначалу это нелегко, — начал ее брат, — но потом пойдет быстро. Ты поплотнеешь, когда захочешь чего-нибудь, кроме встречи с Майклом. Я не говорю «больше, чем встречи», это позже придет. А для начала нужно немного, хоть капельку, потянуться к Богу.
— Ты что, о религии? Нашел, знаешь ли, минуту! Ладно, что надо, то и сделаю. Что вы от меня требуете? Говори, говори! Чем я раньше начну, тем скорее меня пустят к моему мальчику.
— Памела, подумай сама! Т а к ты начать не можешь! Для тебя Бог — средство, чтобы увидеть Майкла. А плотнеть мы начинаем только тогда, когда стремимся к Самому Богу.
— Был бы ты матерью, ты бы иначе заговорил.
— То есть если бы я был только матерью. Но этого не бывает. Ты стала матерью Майкла, потому что — ты дочь Божья. С Ним ты связана раньше и теснее. Памела, Он тоже любит тебя. Он тоже из-за тебя страдал. Он тоже долго ждал.
— Если бы Он меня любил, Он пустил бы меня к моему сыну. И вообще, если Он меня любит, почему Он забрал от меня Майкла? Я не хотела об этом говорить, но есть вещи, которые простить нелегко.
— Ему пришлось, Памела. Отчасти — ради Майкла…
— Кто-кто, а я для Майкла все делала! Я ему жизнь отдала.
— Люди не могут долго давать друг другу счастье. А потом — Он и ради тебя это сделал. Он хотел, чтобы твоя животная, инстинктивная любовь преобразилась, и ты полюбила Майкла, как Он его любит.
Нельзя правильно любить человека, пока не любишь Бога. Иногда удается преобразить любовь, так сказать, на ходу. Но с тобой это было невозможно. Твой инстинкт стал неуправляем, превратился в манию. Спроси дочь и мужа. Спроси свою собственную мать. О ней ты и не думала. Оставалось одно: операция. И Бог отрезал тебя от Майкла. Он надеялся, что в одиночестве и тишине проклюнется новый, другой вид любви."
"— Какая чушь! Какая жестокая чушь! Ты не имеешь права так говорить о материнской любви.
Это — самое светлое, самое высокое чувство.
— Пэм, Пэм, естественные чувства не высоки и не низки, и святости в них нет. Она возникает, когда они подчинены Богу. Когда же они живут по своей воле, они превращаются в ложных богов.
— Моя любовь к Майклу не могла стать плохой, хотя бы мы прожили миллион лет.
— Ты ошибаешься. Придется тебе сказать. Ты встречала там, в городе, матерей с сыновьями.
