– Вот и я думаю, не поймут. И не только помещики.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Ко мне тут из Москвы человечек приходил. Сказывал, будто бы брат царицы хочет поближе пообщаться с Андреем.
– Этого нам еще не хватало. Господи Иисусе! За что нам это испытание?!
– За все нужно платить, – философски заметил воевода, пожав плечами. – Полк вон – расцвел. Люди рвутся в бой. И все о двуконь. Знать, за это такая цена. Не великая, я тебе скажу.
– Великая… ой великая… Константина Великого приплел. Вот стервец!
– А что? Разве сей символ не он удумал?
– В том-то и дело, что он.
Но я-то о том от митрополита узнал. А он откуда? Боже! Как же я устал… просто устал… я уже просто не знаю, что со всем этим делать.
– Жить… просто жить…
Глава 8
1554 год, 10 июля, вотчина Андрея на реке Шат"
"Андрей открыл глаза и уставился в темноту потолка. Передав дяде жены «улов», он решил остаться на какое-то время в своей вотчине. Для отдыха и приведения отряда в порядок.
Формально он мог и вообще завершать службу. Порядка полутора месяцев – приличный срок для феодальной службы.
Считай половина лета. При той активности, которую он развил на очень опасном направлении – более чем достаточно. И останься он в вотчине теперь – никто слова бы не сказал. Однако не все было так просто…
Рядом тихо сопела Марфа, прижавшись к нему. А чуть в стороне, практически у кровати, находилась подвесная люлька с ребенком. С сыном. Его сыном.
Практически идиллия. Хотя вечерний цирк с убаюкиванием его немало злил. В какой-то момент он даже захотел чем-нибудь ударит этот орущий комочек «радости».
Но сдержался. Марфа же, казалось, не замечала этого раздражителя и спокойно его укачивала.
«Дом, милый дом» – пронеслось у него тогда в голове, как некое резюме этой не самой приятной ситуации. Из-за чего показалось, будто бы в походе, несмотря на определенные неудобства, ему определенно лучше. Сегодня же, с утра, эти глупые мысли Андрея уже не посещали. Он наслаждался ощущениями от возможности нормально помыться и спать на чистом белье рядом с любимой женщиной.
Наверное, любимой. Так-то он разобраться в своих чувствах к супруге не мог. Ребенка заделали. Жили вместе. И все-такое. А чувства пока еще находились только на уровне чего-то бессознательного. У него во всяком случае.
Кроме того, Андрея пугало одно поверье. Согласно которому женщина, узнав, что ее любят, садится на шею и начинает из мужчины вить веревки. А Андрею этого не хотелось. Хотя это только поверье. И далеко не факт, что верное.
