– Не любишь ты бояр, я посмотрю, – добродушно улыбаясь, произнес царь.
– А за что их любить?
– Ну… – как-то даже растерялся Государь, не зная, что ответить. – А не любить их за что?
– Так они суть – проклятие державное. Без них нельзя, ибо нужны, а с ними тошно. Первый Рим он ведь как пал? Бояре все никак нажраться не могли. Из-за чего Рим последние несколько веков своего существования находился в практически непрерывной гражданской войне. В смуте, то есть. Из-за их интриг и грызни Рим настолько ослабел, что его сумели завоевать даже голодранцы и дикари.
– А второй Рим? – подавшись вперед спросил Иоанн Васильевич, тоном заговорщика.
– Так тоже самое. Если взять все время его существования да поделить на количество бунтов и переворотов, то получится, что в Царьграде каждые пятнадцать лет шел незаконный захват власти. То воевода бунт поднимет, то соратник ядом напоит, то друг кинжал в храме на службе в спину вонзит. И это – успешные бунты. Про неудачные попытки и говорить нечего, по нескольку раз в году.
Во втором Риме у царя земля под ногами горела. И думать ему приходилось не о том, как землю преумножать да устраивать, а как выжить в этом аду. Не всю жизнь. Пес с ней. А хотя бы год еще протянуть…
– И откуда ты сие ведаешь? Опять, небось, слышал?
– Так и есть. Слышал.
– От скоморохов, мню?
– От тебя ничего не скрыть.
– И ты все еще настаиваешься на том, что ты Андрей? – лукаво прищурившись, спросил царь.
– Настаиваю, Государь. Андрей, сын Прохора, из Тулы, – невозмутимо ответил парень.
– А как же слухи? Другой бы на твоем месте согласился, а ты вон – ломаешься.
– Так другой пусть и соглашается, – пожал Андрей плечами. – Чай дураков на Руси еще лет на триста припасено.
– Дураков? А при чем здесь они?
– Старые люди сказывали, будто бы с дуру можно и хрен сломать, ежели умеючи. Но те, кто умеет, уже не спешит это проверять. И даже тот, кто не умеет, а ведает, чем это грозит – тоже осторожничает. Если бы я не знал, с каким дерьмом там, в столице, придется иметь дело, то может и согласился бы.
А так? Нет, Государь. Мне этого добра и даром не надо. Даже если денег еще сверху заплатят. Много. Все одно – не надо. Это ты – царь. Тебе и чистить эту высокородную выгребную яму, творя Сизифов труд, ибо сколько не удали дерьма столько же и прибудет тотчас же. Ибо сие есть бремя власти. Твой крест. Я же хочу держаться подальше и от бояр, и от столицы. Сам видишь – человек я маленький. Мне можно такую роскошь себе позволить.
