Он бы о них знал.
– А ты его про Андрея спросил?
– Ну а как же? Спросил, конечно.
– И что он?
– Подумал. Крепко подумал. А потом и сказал, что если тут и замешан кто, то не колдун. Здесь, он молвил, колдуна мало. Так людей изменить только старые Боги в былые годы могли. Так что не колдуна надобно искать, а ведуна. Но его так просто не сыскать.
– Это почему? – удивился один из сотников. – Мы же всю эту нечисть знаем, что вокруг города жила.
– Знали, – заметил второй сотник. – Ныне-то она поразбежалась.
– Радим сказал, – вновь взял слово Демьян, – что ведун тот в городе был.
И, верно, сильно испугался татар. Помыслив, будто бы они со дня на день город возьмут. Вот и…
– Что и?
– Радим думает, что ведун призвал на помощь кого-то из павших. Тех, кто в стародавние времена тут где-то погребен. От многих старых курганов ныне не осталось никаких следов. Холм и холм. Под Смоленском, он сказывал, будто много древних могил великих воинов. Но они не только там покоятся.
– А причем тут Андрей? – повел бровью воевода.
– С его слов, призванный ведуном дух не мог находиться без вместилища. Вот и вышвырнул из тела паренька его тщедушную душонку. И теперь обживается в нем. Оттого и силу тело набирает.
– А… – хотел было что-то спросить воевода, но один из старшин его опередил:
– Ты с отцом Афанасием о том разговаривал?
– Я спросил у него, может ли душа давно павшего человека вселиться в тело живого. Он ответил, что сие ересь. Ибо души все, после смерти, отправляются либо в рай, либо в ад, где ожидают страшного суда.
Так что…
– А ведь Марфа, дочь Петра Глаза, тоже, как и Андрей рухнула в беспамятство. В тот же самый момент, что и парень. Когда же очнулась – никого не узнавала и говорила дивно. Чуть оклемавшись перешла на язык странный, будто изречениями из Святого писания сказывала. Андрей тоже никого не узнавал и говорил странно.
– А бабу зачем призывать?
– Да кто ж знает? – пожал плечами Демьян.
– Слушайте… – заметил один из сотников. – А ведь Марфа с Андреем до свадьбы друг друга на дух не переносили.
Словно кошка с собакой. А после первой брачной ночи – изменились. Стали прямо не разлей вода. Да и замечали за ними, что болтают на непонятном языке.
– Но она же не воин! На кой бес ее-то звать на помощь?
– Так ты пойди и спроси у того ведуна. Если найдешь."
"– Девка, к слову, лихая вышла. Побои, говорят, стойко терпела. Да и двух татей, что на нее напали и попытались похитить, сказывают, прибила сама. Их же оружием. Горда. Своевольна.
