Зачем делиться с окружающими своими благами просто так? Однако если действовать иначе, если не помогать ближним, попавшим в беду, если вытягивать из них все соки, только рвать, только хапать, только жрать, как ненасытное чудище, то как поступят они, эти окружающие, когда ты сам ослабнешь, оступишься, столкнешься с трудностями? Подставят ли они тебе плечо? Поддержат ли? Помогут ли? Или сами же и добьют?
Пауза.
– Ты один – ничто, понимаешь? – подвел итог своей речи парень. – И чем больше ты отдаешь ближним своим, тем сам сильнее становишься.
Ибо настоящая сила десятника – в его десятке. Сотника – в его сотне. Воеводы – в его полку, – произнес Андрей, специально не продолжая эту парадигму. Но всем, кто его внимательно слушал и так стало понятно, что царь силен державой своей. И Даниле со Спиридоном. И поместным дворянам, что стояли как на дворе усадьбы, так и возле нее, продолжая слушать. Они ведь так быстро не разошлись. Не успели. И отцу Афанасию, что стоял в пяти шагах от парня у створки ворот, впившись в него взглядом…
Глава 9
1554 год, 15 мая, МоскваГеоргиевский монастырь московского кремля[9] был особенно тих и спокоен в это утро.
Как и вся округа. Вдали, где-то на грани слышимости, тихо чирикали птички. А безоблачное голубое небо казалось поистине бездонным.
Иван Васильевич вышел на крыльцо и замер прямо в дверях, наслаждаясь видом.
Тишина.
Рядом прохлаждался в теньке его человек, подскочивший при виде своего господина. Однако основная масса сопровождающих осталась у ворот, так как монастырь был женским.
И вваливаться в него толпой здоровых мужчин выглядело несколько одиозно.
– Доброго тебе дня, кумушка, – вдруг донесся молоденький женский голос из-за угла.
– И тебе, кумушка, – ответил другой звонкий женский голос. – Давненько тебя не видела.
– Так муж отлучался. А я на хозяйстве значит. Присесть некогда было.
– Ох… бедняжка…
– А слышала новость?
– Какую?"
"– Будто бы в Туле колдун завелся… – Иван Васильевич хотел было уже отмахнуться от этой пустой болтовни двух женщин, которых какой-то леший занес в монастырь, но тут он напрягся и прислушался.
Слухи народные его интересовали ничуть не меньше, чем доклады его людей. Ибо слухи – суть того, что думал простой народ.
– Колдун? Какой колдун?
– А ты не слышала? Сказывают, будто он душу древнего воина вселил в тело отрока.
– Дура ты дура, – с явными нотками сожалениями ответила собеседница.
