– А что отче скажет?
Отец Афанасий покачал головой и усталым тоном произнес:
– Я бы сказал, что алчность смертный грех, но, мню, тут дело в том, что други мои, вы за деревьями не видите леса.
– Что это значит?! – раздраженно воскликнул один из сотников.
– Сколько Андрей подарил полку коней?
– Сто тридцать два, – ответил воевода, который эти вещи отслеживал, – если считать с теми, что привел Данила.
– А вот ты, – указал отец Афанасий на раздраженного сотника, – сколько коней дал полку?
– Двадцать семь! Но это ничего не значит!
– Почему же? Андрей отдавал свое.
А ты? Ты ведь не подарил их. Ты их дал в долг. Так ведь?
– Так. Но что с того? Я в своем праве!
– Быть в праве и быть в разуме – не одно и тоже, – тихо ответил священник.
– ЧТО?!
– СПОКОЙНО! – рявкнул воевода. – Отче, поясни.
– Андрей этих коней взял на саблю. В бою. Он подарил их полку. Укрепил его. Усилил. Но и сам остался в достатке. Ведь он отдавал не все. Так ведь?
– И что с того? – заинтересованно произнес воевода, в то время как остальные молчали.
– Вот ты, – снова отец Афанасий обратился к тому же сотнику, – тех коней отдал. Но есть ли у тебя прибыток с них? Могут ли тебе вернуть тех коней?
– Если я потребую, то все верну! Это же мои кони!
– Но ты ведь не станешь этого делать, так ведь? Не лукавь. Мы все прекрасно понимаем, что не станешь. То есть, если говорить по сути, то ты их подарил своим должникам, покупая через то их поддержку. Но счастливы ли эти люди? Рады ли они тебе? Готов ли ты к ним повернуться спиной в момент смертельной опасности? Твои кони приносят тебе пользу? Вот Андрею приносят.
Люди его хорошо вооружены и при конях. Они идут за ним. Они верны ему. Они ценят его. И чем больше он отдает, тем больше получает. Ибо Всевышний все видит. Вот и выходит, что кн… кхе-кхе, – притворно закашлялся отец Афанасий, едва не назвав парня князем. – Вот и выходит, что Андрей, подаривший полку уже больше двух тысяч рублей, как мне подсказали купцы,[17] только выигрывает. А вы, други мои, не разглядев за деревьями леса, алчно вцепились в коней да брони, которые, если так поразмыслить, уже давно не ваши.
И забрать их вы не сможете. В праве, но не решитесь. И прибытка вам от этого нет никакого.
Священник замолчал.
Все, кроме воеводы, тяжело сопели и напряженными взглядами буравили его.
– Так что же, отче, – спросил, улыбнувшийся в усы воевода, – ты мнишь, что им надобно простить должников?
– Истинно так. И более должников не плодить среди боевых товарищей.
