Я постараюсь присутствовать на ее первом выходе в свет, – с усмешкой добавил он. – И останусь в городе, чтобы побеседовать с предполагаемыми искателями ее руки. Думаю, не составит труда найти кого-нибудь, чтобы сбыть ее с наших рук.
В итоге этой беседы Джейсон почувствовал такое облегчение, что вопрос о Виктории получил разрешение, что даже не задумался над ловушкой, в которой оказался, согласившись не делать официального заявления о расторжении помолвки.
Виктория вошла в библиотеку как раз в ту минуту, когда Джейсон уже собирался уходить.
Они обменялись улыбками; затем он вышел, а она подошла к Чарльзу.
– Вы готовы к нашей вечерней игре в шашки, дядя Чарльз?
– Что? – рассеянно переспросил он. – А, конечно, моя дорогая. Целый день я мечтал только об этом. Я всегда готов. – И они устроились за столом друг против друга перед шашечной доской с шестьюдесятью четырьмя инкрустированными черно-белыми клетками. Расставляя двенадцать белых шашек на черных клетках, Виктория украдкой задумчиво поглядывала на высокого элегантного седовласого человека, которого уже полюбила как родного.
За ужином он выглядел особенно красивым в так идущем ему темном фраке, смеялся, когда они рассказывали о своем детстве, и даже рассказал кое-что о своем, но сейчас он казался ей чем-то озабоченным.
– Вы хорошо себя чувствуете, дядя Чарльз? – спросила она, вглядываясь в его лицо.
– Да, все в порядке, – заверил он, но уже в следующие пять минут Виктория за один ход «съела» и сняла с доски сразу три его шашки. – Видимо, я не в состоянии сосредоточиться на игре, – признался герцог, когда она лишила его четвертой черной шашки.
– Тогда, может быть, поболтаем?
Когда он с облегчением согласился, Виктория тактично попыталась выяснить, что его тревожит. Ее отец был горячим сторонником теории, что люди, если их что-то беспокоит, обязательно должны выговариваться – в особенности люди с больным сердцем, ибо это часто помогает снять внутреннее напряжение, которое может вызвать сердечный приступ.
Вспомнив, что до нее с Чарльзом был Джейсон, Виктория предположила, что именно последний является наиболее вероятной причиной угнетенного настроения.
– Вам понравилось, как прошел ужин? – осведомилась она небрежно.
– Чрезвычайно, – ответил он, и по его тону можно было судить, что он говорит совершенно искренне.
– А Джейсону?
– Бог ты мой, да. Очень. А почему вы спрашиваете?
– Дело в том, что он не принял участия в наших воспоминаниях о детских годах.
Чарльз отвел взгляд в сторону.
