Вскоре возле гостиной собралась добрая дюжина слуг, которым чрезвычайно хотелось хоть краем уха послушать ее импровизированный концерт. Вместо того чтобы велеть им разойтись и заняться своими делами, как уже собирался поступить Джейсон, Виктория обратилась к ним и спросила, есть ли у них что-нибудь любимое, что она могла бы сыграть. Она знала их всех по имени; она интересовалась их здоровьем и расспрашивала о семьях. И несмотря на крайнюю усталость, развлекала их более часа.
Джейсон убедился, что все слуги как один были уже преданы ей всей душой.
Лакеи улыбались и кланялись. Горничные молниеносно исполняли любую ее просьбу. И Виктория благодарила каждого с милой улыбкой. Она умела с одинаковым удовольствием общаться со всеми; она так же непринужденно вела себя с баронами, как и с дворецкими, – возможно, это легко давалось ей потому, что она проявляла к ним искренний интерес и на губах ее всегда играла улыбка.
Бессознательно Джейсон стиснул изо всех сил хрупкий бокал с бренди. Когда Виктория ушла, гостиная вдруг показалась мрачной и пустой.
Не видя, что Чарльз наблюдает за ним с довольной улыбкой, Джейсон застыл на месте, хмуро уставившись на стул, где она сидела.
– Поразительная юная леди, ведь так? – наконец решился начать беседу Чарльз. – Несомненно.
– Потрясающе красивая и обаятельная. Мне кажется, что с тех пор, как она приехала в Англию, вы смеялись больше, чем за целый год И не пытайтесь возражать – девушка единственная в своем роде.
– Я и не возражаю, – ответил Джейсон, вспоминая ее удивительное умение выглядеть то графиней, то простой крестьянкой, то заброшенным дитя или умудренной жизнью женщиной, в зависимости от настроения и окружения.
– Она очаровательна и невинна, но в ней также есть задор и огонь. Человек, которому повезет стать ее избранником, мог бы превратить ее в страстную, любящую жену, которая обогреет его постель и даст ему счастье.
Чарльз сделал паузу, но Джейсон промолчал – Ее Эндрю не намерен жениться на ней, – многозначительно продолжал Чарльз. – Не сомневаюсь на этот счет.
Иначе он уже прислал бы весточку. – Герцог снова сделал паузу, но Джейсон опять промолчал. – Пожалуй, мне больше жаль Эндрю, нежели Викторию, – с хитрой решимостью добавил Чарльз. – Мне жаль любого, кто настолько глуп, что не обращает внимания на единственную из тысячи женщин, которая могла бы его осчастливить. Джейсон, – решительно спросил Чарльз, – вы понимаете это?
Джейсон бросил на него нетерпеливый, озадаченный взгляд.
– Я понимаю.
