– Может быть, вы научите меня произносить несколько слов на языке апачей, – поддразнил маркиз, улыбнувшись, – а я бы мог дать вам уроки французского?
– Ваше предложение очень заманчиво, – ответила Виктория, – но это будет нечестно, так как мне предстояло бы научиться очень многому, а научить очень немногому. Я помню всего несколько слов из тех, которым меня научил Стремительный Поток.
– Но хоть одной фразе вы могли бы меня научить?
– Ой, ну…
– Я настаиваю!
– Ну ладно, – сдалась девушка со вздохом, – раз вы так упорны.
– Она произнесла фразу со странным горловым звучанием и посмотрела на маркиза. – А теперь попробуйте повторить ее.
Со второй попытки маркизу это удалось, и от удовольствия он заулыбался.
– А что это означает? – спросил он. – Что я сказал?
– Вы сказали, – с извиняющимся видом ответила девушка, – «Тот человек наступил на моего орла».
– Наступил на моего… – Маркиз, барон и все остальные собравшиеся в салоне разразились смехом.
На следующий день русский барон и французский маркиз приехали снова и влились в ряды претендентов на руку Виктории, что еще больше повысило престиж и популярность девушки.
Она вносила искру веселья даже в самую скучную компанию, и везде, где она появлялась, воцарялась праздничная атмосфера. Зато по соседству с искрометной мисс Ситон, в другой части дома, даже воздух, казалось, был напоен зловещим напряжением. Неделя проходила за неделей. Число воздыхателей Виктории все множилось и множилось, а настроение Джейсона становилось все более мрачным.
Куда бы он ни заходил, повсюду его что-нибудь не устраивало. Он отругал повариху за то, что ему чересчур часто готовят его любимые блюда; он наказал горничную за пылинки, обнаруженные им под перилами лестницы; он пригрозил уволить лакея, у которого не была застегнута одна пуговица на куртке.
Прежде лорд Филдинг также был требователен и строг по отношению к прислуге, но строгость его ограничивалась пределами разумного. Теперь же, казалось, никто не мог угодить ему: любой слуга, попавшийся ему под руку, вероятнее всего, мог получить нагоняй.
К сожалению, чем более несносным становился хозяин, тем энергичнее слуги кидались выполнять свои обязанности и тем более нервными и неуклюжими становились. Прежде в его хозяйстве все шло, как в хорошо отлаженном механизме. Теперь все суетились, сталкиваясь друг с другом, когда отчаянно спешили выполнить порученное им задание и при этом не попасть под горячую руку хозяина.
