– Полагаю, что только на очень короткое время могу оставить своего пациента без присмотра.
– Не сомневаюсь, – сухо заметил Джейсон.
– Вы думаете, он поправится, доктор? – вырвалось у девушки, удивленной тем, что Джейсон может оставаться таким невозмутимым.
Старательно избегая испытующего взгляда Джейсона, доктор Уортинг беспокойно взглянул на Викторию и прочистил горло.
– Трудно сказать. Понимаете, он говорит, что хочет дожить до вашей свадьбы. И он изо всех сил старается, чтобы это ему удалось.
Можно сказать, что таким образом у него появился стимул выжить.
Виктория закусила губу и смущенно взглянула на Джейсона, прежде чем спросить врача:
– А что будет, если он начнет выздоравливать, а мы.., мы скажем ему, что передумали?
Джейсон ответил за доктора вкрадчивым голосом:
– В этом случае у него обязательно будет новый рецидив болезни. – И, повернувшись к врачу, сухо сказал:
– Не правда ли, доктор?
Доктор Уортинг отвел взгляд от ледяных глаз лорда Филдинга.
– Уверен, что вы знаете его лучше, чем кто-либо, Джейсон. Что будет, по вашему мнению? Маркиз пожал плечами:
– По-моему, у него опять будет сердечный приступ.
Виктория подумала, что судьба как бы намеренно мучает ее, лишив дома и родителей, вынудив жить в чужой стране, а теперь еще заставляя вступить в брак с человеком, которому она безразлична.
После того как мужчины ушли, она еще долго сидела за столом, бездумно ковыряя вилкой в тарелке и пытаясь найти для себя и для Джейсона выход из сложившейся ситуации.
К ней словно в насмешку над ее горем вернулись мечты о счастье, об уютном доме, где она коротала бы вечера с любящим супругом и очаровательным малышом на руках, и Виктория позволила себе пожалеть о своей судьбе.
В конце концов, она не требовала от жизни чего-то особенного; не мечтала о мехах и драгоценностях, о том, чтобы вращаться в высшем обществе, иметь огромный особняк, где она могла бы царить и властвовать. Ей хотелось не большего, чем у нее было в Америке, если не считать маленького дополнения в лице мужа и ребенка.
Викторию обуяла смертельная тоска по родному дому, и она в печали уронила голову. Как бы ей хотелось повернуть время вспять хотя бы на год и задержаться там, послушать рассказы отца о больнице, которую он мечтал выстроить, потолковать с земляками, с которыми она так сроднилась.
Она бы отдала все на свете, лишь бы опять оказаться дома.
