"
"– Я взял на себя смелость выбрать кое-что подходящее к случаю, – доверительно сообщил счастливый Добсон, устанавливая поднос на стол возле Чарльза.
– В таком случае лучше бы ты принес болиго-лов, – ухмыльнулся Чарльз. – Джейсон уже отбыл.
Дворецкий помрачнел.
– Уже ушел? Но мне не представилось возможности поздравить его милость с предстоящей женитьбой.
– Значит, тебе здорово повезло, – невесело усмехнулся Чарльз. – Боюсь, в противном случае ты не досчитался бы зубов.
Когда дворецкий ушел, Чарльз взял бутылку, открыл ее и наполнил бокал.
С улыбкой, выражавшей решимость, он поднял бокал и провозгласил тост:
– За предстоящую женитьбу, Джейсон.
– Подождите меня несколько минут, мистер Воровски, – сказала Виктория, спрыгивая с повозки, нагруженной вещами.
– У вас достаточно времени, – произнес возница, посасывая трубку и улыбаясь. – Ни я, ни ваша сестра не уедем без вас.
– Поскорее, Тори, – умоляюще попросила Дороти. – Пароход не будет ждать.
– Можете не торопиться, – успокоил ее мистер Воровски.
– Я доставлю вас в город и на пристань, к вашему пароходу, еще до ночи, обещаю.
Виктория быстро взбежала на крыльцо весьма внушительного дома, принадлежавшего семье Бэйнбридж и располагавшегося на вершине холма, откуда открывался вид на деревню. Она постучала в тяжелую дубовую дверь.
– Доброе утро, миссис Тилден, – приветствовала она пухленькую домоправительницу. – Вы не могли бы позвать на минутку миссис Бэйнбридж? Я хочу попрощаться с ней и передать письмо для Эндрю, чтобы он знал, по какому адресу писать мне в Англию.
– Я доложу ей о вас, мисс Ситон, – ответила любезная домоправительница, при этом выражение ее лица не было многообещающим, – но сомневаюсь, что она выйдет. Ведь вы знаете, как она себя чувствует, когда ее одолевает приступ болезни.
Виктория понимающе кивнула: она знала все о «приступах болезни» миссис Бэйнбридж. По словам доктора Ситона, мать Эндрю была типичной симулянткой, придумывавшей себе всяческие заболевания, чтобы не делать того, чем ей не хотелось заниматься, и чтобы манипулировать и управлять сыном.
Патрик Ситон высказал ей это несколько лет назад прямо в лицо в присутствии дочери, и дама не могла простить его слов им обоим.
Виктория, как и Эндрю, знала, что миссис Бэйнбридж обманщица. По этой причине ее жалобы на учащенное сердцебиение, головокружение, зуд в конечностях оставляли равнодушными представителей семейства Ситон, что – и Виктория это понимала – еще более настраивало женщину против избранницы сына.
