Он оперся коленом о матрас, мягко опустил жену на постель и крепко и горячо поцеловал ее.
Когда он оторвал от ее губ свои уста, чтобы скинуть рубашку и снять панталоны, Виктория, не смущаясь, с гордостью любовалась его великолепным торсом, длинными мускулистыми ногами и узкими бедрами, сильными руками и широкими плечами, узловатыми мышцами, выделявшимися на спине, когда он повернулся. В этот момент из ее груди вырвался приглушенный вопль.
Джейсон одеревенел, поняв, что она увидела.
Шрамы! Он совсем забыл о проклятых шрамах.
В его памяти живо возник эпизод, когда он забыл о них в последний раз; он вспомнил ужас женщины, лежавшей в его постели, презрение и отвращение, появившиеся на ее лице, когда она увидела, что он позволил высечь себя, как пса. Поэтому он никогда не поворачивался к Виктории обнаженной спиной и всегда гасил свечи, перед тем как они ложились спать.
– О Боже! – захлебнулась в отчаянии Виктория, в ужасе взирая на белые шрамы, крест-накрест пересекавшие его прекрасную спину.
Их были десятки. Ее пальцы дрожали, когда она протянула руку, чтобы потрогать их. Когда она коснулась его спины, кожа на спине дрогнула.
– Тебе все еще больно? – шепнула она.
– Нет, – напряженно ответил он. Ему стало нестерпимо стыдно, когда он беспомощно ждал ее неотвратимой реакции на наглядное свидетельство его унижения.
Он не мог поверить самому себе, когда она обняла его сзади и прижалась губами к исполосованной спине.
– Каким же сильным нужно быть, чтобы выдержать это, – гордясь им, прошептала девушка, – каким смелым, чтобы перенести и продолжать жить!.
.
Когда она начала целовать каждый шрам по очереди, Джейсон повернулся и обнял ее.
– Я люблю тебя, – прерывисто шептал он, запуская руки в ее роскошные волосы и повернув ее лицом к себе. – Я так тебя люблю…
Его поцелуи обжигали, как горячее тавро, рот, шею и грудь Виктории. Он приподнялся над ней, его голос был хриплым от возбуждения:
– Пожалуйста, потрогай меня, дай мне почувствовать твои руки.
Ей никогда не приходило в голову, что он может захотеть ощутить то же, что чувствовала она, когда он трогал ее тело, и осознание этого было захватывающим. Она положила ладони на его загорелую грудь, не спеша развела пальцы, изумившись, что такое простое касание заставило его чуть не задохнуться от возбуждения. Она приникла губами к его крошечному соску и поцеловала его так, как он целовал ее соски, и из его груди вырвался стон.
