– Можете не верить мне, но я очень искренне считал и считаю, что Виктория и мой сын вместе будут несказанно счастливы.
Эндрю оторвал горящий взгляд от своего врага и посмотрел на любимую.
– Поедем домой со мной, – с отчаянием в голосе сказал он. – Никто не заставит тебя остаться с человеком, которого ты не любишь. Это незаконно – они принудили тебя. Пожалуйста, Тори. Поедем домой, и я найду какой-то выход. Судно отчаливает через два дня. Нас все равно поженят. Никто и никогда не узнает…
– Не могу! – Эти слова были произнесены шепотом, и в них была вся мука, переполнявшая ее душу.
– Пожалуйста…
Ее глаза набухли от слез; она покачала головой:
– Не могу.
Эндрю тяжело вздохнул и медленно направился к выходу.
Ее рук», протянутая к нему в молчаливом беспомощном порыве, безвольно упала, когда он вышел из комнаты.
Из дома. Из ее жизни.
В зловещей тишине прошла минута, еще минута. Ее пальцы скручивали складки платья, пока не побелели от напряжения; образ искаженного от горя лица Эндрю навсегда отпечатался в ее мозгу.
Она вспомнила, как чувствовала себя, узнав, что он женат, вспомнила каждодневные муки, которые испытывала, пытаясь изобразить на своем сведенном судорогой горя лице улыбку.
Неожиданно ее сотрясли боль и злоба, и она круто повернулась к Чарльзу.
– Как вы могли?! – в неистовстве крикнула она. – Как вы могли поступить так с людьми, которые не сделали вам ничего дурного! Вы видели его лицо? Вы понимаете, что он пережил? Понимаете?
– Да, – сокрушенно ответил Чарльз."
"– А знаете ли вы, что пережила я в тот период, когда думала, что он предал меня и что я осталась одна? Я чувствовала себя нищенкой в вашем доме! Знаете ли вы, что я пережила, полагая, что выхожу за человека, которому не нужна, и что делаю это, не имея иного выбора…
Ее голос затих, она смотрела на герцога сквозь завесу слез, с которыми тщетно боролась и из-за которых не могла видеть ужасного отчаяния на его лице.
– Виктория, – тихо сказал Чарльз, – не обвиняйте в этом Джейсона. Он не знал, что я притворялся, и ничего не знал о письме…
– Вы лжете! – дрожащим голосом выкрикнула она.
– Нет, клянусь!
Она гордо подняла голову – это было уж слишком; ее глаза горели от возмущения.
– Если вы думаете, что я поверю еще хоть единому слову, сказанному вами или Джейсоном… – Виктория осеклась, заметив мертвенно-серую бледность лица Чарльза, и выбежала из комнаты.
Спотыкаясь, она промчалась по лестнице и бросилась в свою спальню, не вытирая слез, градом катившихся по ее щекам.
