Лицо Нортропа было похоже на застывшую маску, а голос осип до шепота:
– В гостиной вас ждет капитан Фаррел, милорд.
– Что у тебя с голосом? – добродушно спросил хозяин. – Если у тебя что-то с горлом, поговори с леди Викторией. Она дока в этих делах.
Нортроп судорожно сглотнул и промолчал. Бросив на него слегка недоуменный взгляд, Джейсон повернулся и живо зашагал через холл к гостиной. Он резко распахнул дверь и бодро улыбнулся:
– Привет, Майк, где моя супруга?
Он оглядел уютную комнату, в которой было тепло от огня, полыхавшего в камине, ожидая, что вот-вот из тени появится жена, но на глаза ему попалась лишь мокрая накидка Виктории, висевшая на спинке стула; с нее капала вода.
– Прости меня за невежливость, дружище, – сказал он Майку Фаррелу, – но я уже несколько дней не видел Викторию. Позволь я схожу за ней, а потом мы все вместе присядем и приятно поболтаем. Она, должно быть, наверху…
– Джейсон, – еле вымолвил Майк, – случилось несчастье…
В голове Джейсона мелькнуло болезненное видение: такая же ночь, когда он приехал домой, рассчитывая увидеться с сыном, и Фаррел тогда тоже ждал его в этой самой гостиной… Как если бы желая избавиться от кошмара и боли, уже рвавших его сердце, он потряс головой, отступая назад.
– Нет! – Из шепота его голос превратился в раздирающий сердце крик. – Нет, проклятие! Только не говори мне, что…
– Джейсон…
– Посмей только сказать! – судорожно крикнул он. Майк Фаррел заговорил, но опустив глаза: он не мог смотреть в перекошенное от невыносимой муки лицо друга.
– Лошадь сбросила ее с моста в реку приблизительно в четырех милях отсюда. О'Мэлли поехал за ней, но не смог найти ее. Он…
– Уходи, – выдавил из себя Джейсон.
– Мне очень жаль, Джейсон. Я просто не могу выразить словами, как мне жаль.
– Уходи!"
"Когда Майк ушел, Джейсон протянул руку к мокрой белой накидке, коснулся влажной шерсти, потянул промокший кусок материи к себе. Лицо его свела судорога отчаяния, когда он прижал ее к груди и нежно погладил; потом он зарылся в нее лицом и потерся щекой.
Его тело содрогнулось от невыносимой боли, и слезы, до той, поры неведомые его глазам, ручьями полились по щекам.
– Нет! – рыдал он в отчаянии, проклиная свою судьбу.
Глава 33
– Ну-ну-ну, успокойся, моя милая! – сказала герцогиня Клермонт, похлопывая правнучку по плечу. – У меня разрывается сердце, когда я вижу тебя в таком угнетенном состоянии.
Виктория закусила губу, глядя на подстриженные газоны, простирающиеся перед окном, и промолчала.
