Ведь вы знаете, что такое смерть и утрата, – или вы уже забыли, какая это мука?
Слова герцога, очевидно, дошли до Джейсона и достигли своей цели – он поморщился. Чарльз заметил это и удвоил усилия:
– Она невинна и растерянна, как дитя. На всем белом свете у нее нет никого, кроме меня.., и вас, хотите вы этого или нет. Представьте себе Джейми в подобных обстоятельствах. Но у Виктории есть мужество и гордость. Например, хотя она и рассказывала об этом со смехом, могу сказать, что вчерашний прием был для нее крайне унизительным.
Если она поймет, что ее пребывание здесь нежелательно, она найдет способ убежать. А если это случится, – натянуто добавил Чарльз, – я никогда вам этого не прощу. Клянусь!
Джейсон резко отодвинул свой стул и поднялся с непроницаемо жестким выражением лица.
– Между прочим, не является ли она еще одним вашим побочным ребенком? Чарльз побледнел."
"– Господи Боже, конечно, нет! – И когда Джейсон хмыкнул, Филдинг-старший в отчаянии добавил:
– Подумайте, что вы говорите! Разве я объявил бы о вашей помолвке, если бы она была моей дочерью?
Вместо того чтобы успокоить Джейсона, это заверение лишь напомнило о помолвке, мысль о которой и так бесила его.
– Если ваш ангелочек так невинен и мужествен, то отчего же она согласилась принести себя в жертву ради брака со мной?
– А, это? – Чарльз махнул рукой. – Я опубликовал объявление, не уведомив ее; она пока ничего не знает. Считайте, что я несколько поторопился. Заверяю вас, у нее нет ни малейшего желания выходить за вас.
Ледяной взгляд Джейсона начал оттаивать, и Чарльз поспешил окончательно закрепить победу:
– Сомневаюсь, что Виктория согласилась бы на этот брак, даже если бы это вас устроило. Вы чересчур циничны, жестоки и пресыщенны для такой хорошо воспитанной, идеалистически настроенной девушки, как она. Она восторгалась своим отцом и честно призналась мне, что хотела бы выйти за мужчину, подобного ему, – чувствительного, с благородными манерами, идеалиста.
Вы же – полная противоположность, – продолжал он, увлеченный тем, что, кажется, задел душу собеседника.
Однако при этом герцог не заметил, как его тирада перешла в оскорбление.
– Осмелюсь сказать: если бы она узнала, что ей грозит брак с вами, с ней бы случился обморок! Да она наложила бы на себя руки до того…
– Достаточно, я уже получил полное представление об этом, – мягко прервал его Филдинг-младший.
– Хорошо, – усмехнувшись, сказал Чарльз.
