– Мой брат Ричард позволял мне быть его партнером по фехтованию. Для этого просто нужна твердая рука.
– И верный глаз, – добавила Виктория. Лорд Коллингвуд хмыкнул:
– А я любил одеваться старинным рыцарем и устраивать с грумами рыцарские поединки. У меня это неплохо получалось, но потом грумам, по-видимому, надоело вышибать неоперившегося графа из седла, так что я оказался не таким уж мощным рыцарем, каким в то время себе казался.
– А вы играли в перетягивание каната у себя в Америке? – азартно спросила Кэролайн.
– Да, и команда мальчиков всегда выступала против команды девочек. «.
– Но это нечестно – мальчики всегда сильнее.
– Нет, – посмеиваясь, но с видом раскаивающейся грешницы заявила Виктория, – если девочкам удается выбрать место, где есть дерево, и – конечно, нечаянно – обмотать конец каната вокруг него.
– Бессовестные! – усмехнулся Джейсон. – Обманщицы.
– Это верно, но иначе расклад был бы не в нашу пользу, так что, по существу, мы просто уравнивали силы.
– Что вы можете знать о раскладе? – поддразнил он.
– Если речь идет о картах? – уточнила Виктория с заразительно веселой интонацией. – Сказать по совести, я умею почти так же мастерски подсчитывать суммы в карточных взятках, как и хитро раздавать карты таким образом, чтобы взятки были выигрышными. Короче, – смело призналась она, – я умею жульничать.
Темные брови Джейсона сошлись вместе.
– И кто же научил вас жульничать?
– Эндрю. Он говорил, что научился карточным фокусам, когда был в школе.
– Напомните мне, чтобы я никогда не допустил членства этого Эндрю ни в одном из наших клубов, – сухо заметил Коллингвуд. – Иначе ему несдобровать.
– Эндрю никогда не занимался жульничеством, – проявила лояльность к другу Виктория. – Он полагал, что нужно знать, как люди жульничают, чтобы не оказаться обманутым бессовестным карточным шулером, но тогда ему было всего шестнадцать лет и он не предполагал, что когда-нибудь представится возможность встретиться с шулером…
Джейсон откинулся на спинку стула, зачарованно наблюдая за девушкой и поражаясь элегантной непринужденности, с которой она вела себя с гостями, и легкости, с которой она без всяких усилий вовлекла Роберта Коллингвуда в оживленную беседу за столом.
Он также заметил, как ее лицо озарялось, когда она заговаривала об Эндрю, и как оживляла всех присутствующих ее очаровательная улыбка.
Она, безусловно, отличалась от всех прочих свежестью, живостью и неиспорченностью.
