Разбей сердце принцессы

Что такие, как мы, обязательно закупаются дорогими билетами в самые роскошные места или отправляются для отдыха на природе на какой-нибудь остров. Я помню, как мы плыли на нашей яхте в Санта-Каталину. Дилан ещё шутил, что меня назвали именно в честь этого острова.

Когда мы с Гаем, оставив машину у парковочного места, доходим до небольшого леска и садимся на песок, наблюдая за игрой кучки детей в волейбол на пляже, я почти чувствую себя обычным человеком. Не девочкой из богатой семьи, обязанной вести себя подобающе своему статусу.

И мне удивительно это нравится.

– Расскажи мне о себе, Каталина.

Прозвучавший вопрос застаёт меня врасплох. Отчего-то мне казалось, что Гай знает меня куда лучше, чем я сама. Повернув к нему голову, я задумчиво спрашиваю:

– А что тебя интересует?

Гай молчит, пристально смотрит мне в глаза несколько секунд, потом опускает взгляд ниже, а затем наконец спрашивает:

– Неужели я действительно первый парень, с которым ты сходила на свидание?

– Как так получилось?

– Тебе действительно интересно узнать?

Он молча кивает и садится в удобную позу, готовый внимательно меня слушать.

– Ну, моя семья придерживается строгих правил. Испокон веков Норвуды отличались своей аристократичностью, влиятельностью, успехом и… в общем, следованием некоторым правилам, которые обязывают женщин оставаться целомудренными до свадьбы.

– Вы никогда не занимаетесь сексом с мужчинами до брака? – спрашивает Гай. – Неужели ваши семьи настолько суровы в ограничениях?

Я стараюсь скрыть то, как смутилась его неожиданным вопросом и прозвучавшим «запретным» словом.

– Что значит суровы? – спрашиваю я. – Мы просто…

– Вы религиозны? Подобное отношение к сексу до брака у вас по религиозным причинам?

– Моя мама – испанка. Она католичка, в детстве ходила с моей бабушкой в церковь. Часто ходит и по сей день. А папа… С папой мы особо никогда не говорили и не говорим о религии. Мы разве что только верим в Бога, но не посвящаем Библии жизнь.

Он усмехается. Опускает взгляд, отворачивается от меня с таким видом, словно перед ним сидит неразумный ребёнок, с которым нечего и говорить.

– Твоя семья просто боится того, что ты станешь взрослой, – наконец выдвигает он своё предположение. Взгляд снова холоден. – Они не хотят выпускать из своих рук маленькую девочку, которую вырастили. Вот и вся причина того, почему они так стараются держать тебя под контролем.