Разбитые мечты

Смойте, – скомандовала я, прерывая болтовню гостя.

Донтриец прекрасно понял моё недовольство, потому замолчал и послушно сполоснул шампунь.

– Остальное сами домоете, не так уж и сложно. Я принесу полотенца, – мрачно произнесла, вставая с коленей.

В этот момент донтриец аккуратно, но настойчиво перехватил меня за запястье. В отличие от Кристиана или лорда Тандэра он не сделал мне больно.

– Наверно мы начали не совсем с того, с чего следовало бы. Как зовут прекрасную розу, что решила помочь мне сегодня с омовением? – тон гостя снова стал обволакивающим и бархатным.

Но я не обманывалась, он пытался прощупать меня, составить собственное впечатление, психологический портрет, считая, что я не простая прислуга в этом доме.

– Эта роза имеет шипы, и Вы можете порезаться. Ненароком. Отпустите, пожалуйста, пока не укололись, – сказала я настойчиво, и воин легко отпустил моё запястье, вновь почему-то улыбнувшись моей угрозе.

«Ненормальный он что ли? Кристиан вон рвёт и мечет по любому поводу, но его-то я хоть понять могу, а когда человек улыбается на завуалированные угрозы – это выглядит действительно страшно».

Я сходила за большим махровым полотенцем и положила его на край ванны, чтобы гость мог сам вытереться. Гость продолжал неотрывно смотреть на меня, не вставая из воды. Я деловито стояла поодаль, не собираясь называть своего имени.

– Правящий князь Винсент Торн, – после минутного молчания представился мужчина.

Огорошенная услышанным, с немым изумлением я всем корпусом повернулась к мужчине и застала его как раз в тот момент, когда он полностью встал из воды, но ещё не успел на себя накинуть полотенце.

Струйки воды с шумом скатывались со светлых волос по накачанному телу, подчёркивая мускулатуру, а Винсент стоял и наслаждался моим выражением лица. Судя по его шальной улыбке, он специально всё так рассчитал, чтобы я обернулась на его слова именно тогда, когда он встанет из ванны. Вот ведь хитрый лис!

– Нравлюсь? – сказал он, явно заигрывая со мной.

Я сглотнула, отлепив взгляд от внушительного такого мужского достоинства, и перевела его чуть выше, на рану. Её края заметно размокли, пока донтриец лежал в ванне, и прямо на глазах начинали расходиться. Если мужчина простоит ещё хотя бы полминуты, вот так напрягая пресс, то её придётся зашивать.

– Нет, не нравитесь, – ответила я, думая про рану.

В тот момент, когда я увидела рваные края раны, во мне проснулся хирург.