Именно поэтому его поселили в весьма скромные покои и относятся без всяких «лорд» или «господин». С другой стороны, быть переводчиком очень почётно, хотя бы потому, что мало кто из горожан мог бы скопить столько денег на обучение своему сыну, поэтому покои всё же отдельные и отношение предупредительное даже со стороны прислуги особняка; панибратства за всё время пребывания юноши здесь я не наблюдала.
Киллофий явно мялся, не зная, как ко мне должно обращаться. Моё чёрное с мягким кружевом платье, никак не соответствующее статусу ни кормилицы, ни служанки, дело не упрощало, а наоборот усложняло.
К тому же переводчик знал, что я жила в покоях, в которых ранее проживала жена лорда. Я решила задачу юноше не упрощать, так как в моей ситуации было выгодно, чтобы он считал себя в этом доме ниже меня по социальному статусу. Гордо расправив плечи и сев в ближайшее кресло вместе с малышом, точно хозяйка этого дома, я закинула ногу на ногу и спросила:
– И кто же подал Вам идею, что стоит проверить, как служанка, отправленная в покои князя Винсента, справляется со своими обязанностями?
Конечно, я спрашивала наобум.
Просто догадывалась, что Анисье такое в голову бы не пришло, да и не стала бы она меня так сильно подставлять, посылая за мной Зигфраиду. Особенно после того случая, как не вовремя позвала её, когда Леандр вздумал меня охмурить. Сама Зигфраида побоялась бы вот так без спроса врываться в покои важных гостей. Я предполагала, что её кто-то науськал, но не понимала, что именно.
Мне очень хотелось разобраться, кому я обязана своим не самым приятным времяпрепровождением этой ночью. Анисья обмолвилась, что именно переводчик передал слова о том, что раненому воину требуется помощь. Выходит, он наверняка был в курсе, почему Зигфраида ни с того ни с сего решила побеспокоиться о сохранении чести какой-то там служанки. То, что дрянная экономка с радостью отправилась проверять, чем занимается ненавистная ей служанка и красивый донтриец, сомнений не вызывало.
Уверена, её даже уговаривать не пришлось, но идею явно кто-то подал, сама бы она до такого не додумалась.
Юноша покраснел так, что веснушки его заалели, а уши приняли размеры и оттенок спелых помидоров.
– А почему вы спрашиваете об этом меня? – спросил он тихо, но отведённый смущённый взгляд и общая реакция говорили о том, что я попала точно в цель.
– По-моему, всё очевидно.
