Разбитые мечты

Больше всего на свете хотелось задрать это чёртово серое платье, неумело подрезанное девушкой, и обнажающее столь соблазнительные ножки, схватить девчонку за мягкие бёдра с такой силой, чтобы потом остались синяки на её нежной коже, и врываться в неё со всей яростью, что она в нём пробудила. Хотелось иметь её. Сильно, грубо, жёстко, много, так много, чтобы она взмолилась о пощаде. Зачем, боги, зачем она его провоцирует?! Всем своим видом и поведением, она бросает ему вызов. Ему! Генералу-главнокомадующему! Руки начали подрагивать мелкой дрожью не то от бешенства, не то от жгучего всепоглощающего желания обладать этой чертовкой.

Боги! Полтора года воздержания, всё было прекрасно, а тут его словно прорвало! Куда подевалось его хвалёное самообладание?

– Может, мне извиниться за то, что из-за меня Вы прошлись по кабинету, забыв про свою трость? – издевательски протянула Эллис, ни чуть не испугавшись того, что в какой то миг рука Кристиана дрогнула, и он потянулся к её горлу.

– Что?!

Его Высокопревосходительство почувствовал себя так, будто на него вылили ушат холодной воды.

Он на несколько секунд завис, глубоко шокированный откровенной дерзостью Эллис, как только последний вопрос дошёл до его сознания. Вдруг осознал, что не заметил, как стремительно пересёк весь кабинет и стоит, нависая над сопливой девчонкой, даже не вспомнив про свою трость.

– Хм… неужели психосоматическое заболевание… – пробормотала какие-то незнакомые слова служанка, слегка изменившись в лице.

Именно в этот момент где-то на этаже через дверь или две раздался надрывный младенческий плач.

Минута шла за минутой. Кристиан, как мог, сдерживал своё дыхание, чтобы не выдать, насколько противоречивые чувства испытал, находясь в одном кабинете с Эллис. Плач раздался вновь.

– У Вас, вообще-то, ребёнок плачет, – произнесла служанка очевидное, и Кристиану пришлось отступить.

Мужчина обернулся в поисках собственный трости, которая осталась у кресла, сделал шаг или два в её направлении, но очередная волна судороги свела ногу, и он практически упал на четвереньки на пол, в последний момент схватившись за край письменного стола.

Кое-как подтянувшись за край столешницы, перегнулся и рывком схватил ненавистную трость. Затем прикрыл глаза и тяжело выдохнул, ожидая, что сейчас получит очередную порцию унизительных высказываний в свой адрес от бесстыдной сиротки. Эта острая на язычок девчонка наверняка злорадствует тому, как только что он перед ней фактически ползал на коленях.