Раздевайся, Семёнова!

– И да, я позвал тебя, чтобы досадить бывшей… Прости…

 Я возмущенно открыла было рот, но он не позволил – закрыл его еще одним требовательным поцелуем, прижимая, буквально впечатывая меня в себя, обхватив обеими руками за бедра...

Опомнившись, я отстранилась, машинально облизываясь и упираясь в его грудь ладонями – чтоб не вздумал вновь отвлекать.

– Если не объяснишься – причем так, чтобы я поняла… никакие поцелуи тебе не помогут…

Знаменский досадливо поморщился, недовольный тем, что его прервали.

– А если объяснюсь, продолжим? А то мне уже снится, как я бросаю тебя на постель и раскидываю твои ножки пошире…

 От возмущения у меня просто отнялся дар речи. Хорошо, что в этот момент из-за закрытой двери раздался громкий, явно истерический смех, и я отвлеклась – иначе на щеке у этого засранца нарисовался бы еще один след от пощечины.

  Всмотревшись в полузамерзшее стекло, я увидела, что смеется «бывшая», повиснув на локте у Артема, брата Знаменского – по всей видимости, в ответ на какую-то его скабрезную шутку.

– Отлично… Уже приняла на грудь… Давай, братишка, подлей ей еще шипучки… – пробормотал над моим плечом Виктор. Я вздрогнула и обернулась. Не понимая, что происходит, перевела взгляд обратно на сцену в гостиной.

Будто услышав совет, Артем на ходу выхватил у проходящего мимо официанта бокал с пузырящейся жидкостью и предложил женщине.

Знаменский ухмыльнулся.

– Ну, понеслось… Теперь главное, чтоб маман никуда не ушла. А то хрен поверит…

Я все еще не до конца понимала, но уже начала догадываться, что он задумал. Каким-то образом появление его новой девушки, да еще и при полном параде должно было спровоцировать Олю на что-то, что должна была увидеть мать Знаменского.

– Анекдот! – все тем же, истерически-визгливым голосом вскричала вдруг бывшая, подняв указательный палец вверх.

– Идем, подольем масла в огонь, – Знаменский отодвинул меня, открыл дверь и втянул за собой внутрь.

– Целкам-невидимкам – закрыть ушки! – объявила Оля, уже успев собрать вокруг себя небольшую толпу. Я увидела, как многие поморщились, вполголоса переговариваясь.