Раздевайся, Семёнова!

Дать тебе, так сказать, жизненный урок.

– Н-не надо  меня проучать… – пролепетала я, чувствуя, как бледнею. – Я все поняла, раскаялась, осознала и больше не буду! М-можно я пойду?..

Меня ударило в холодный пот. Чувствуя, что вот-вот упаду в обморок, я слабо кивнула.

– Вот и отлично. А теперь давай, детка… Вперед и с песней… – он откинулся на кресле, явно с удовольствием чего-то ожидая. – Делай то, чего потребовал бы от тебя «мудак», которого ты пришла отправлять за решетку.

– Что?.. Что д-делать?..

– Как что? Раздевайся, Семенова.

 Шумно проглотив слюну, я прокрутила у себя в голове его последние слова.

Нет, у меня не слуховые галлюцинации. И нет, я не сплю и не вижу очередной «мокрый» сон, от которого вскоре проснусь, хватая ртом воздух и пытаясь сообразить, где я и что я.

Он действительно это сказал.

Реальность оказалась куда страшнее фантазий, от которых по коже бегут приятные мурашки и хочется запихнуть промеж ног одеяло. Внезапно стало очень холодно, и я поежилась. Какое-там «раздевайся»?.

Хотя… согреет уж, наверное – пронеслась подлая мыслишка, и я сердито погнала ее прочь.

– Я жду, Семенова, – поторопил меня этот уже официальный мудак.

Я все еще не могла поверить своим ушам.

– Неужели я выгляжу так, будто шучу? – он нахмурился. – Давай-ка исправим это твое ошибочное впечатление.

Он что-то набрал на своем телефоне и через пару секунд я услышала свои охи и стоны, сопровождаемые чужим, довольно высоким голосом. Знаменский хмыкнул.

– Кстати, если еще немного подкрутить, и многие подумают, что это ты с девочкой кувыркаешься… – он пощелкал мышкой, придвинувшись к компьютеру.

– Куда вы это загружаете? – заволновалась я.

Это все несерьезно! Он не может, не может! – закрутилось в голове. Вот сейчас засмеется, сотрет запись и отправит меня восвояси. Или не сотрет – оставит на всякий случай, подстраховаться. Но в любом случае – отпустит меня, а не заставит…

– Пока я загружаю аудиофайл с твоей фотографией на обложке на свой подставной аккаунт в студенческой группе – разрешив доступ только себе.

Он многозначительно поиграл бровями.

 Нет, он не шутит, с тоской поняла я. Совсем не шутит. Что ж, придется с репутацией распрощаться – буду изгоем. Главное, доучиться, а там хоть трава не расти. Москва большая – все стерпит…

Будто услышав мои мысли, Знаменский развернул ко мне монитор.