Раздевайся, Семёнова!

Также молча набросился на мои губы, одновременно протискиваясь вниз рукой…

Низко, из груди застонал, погружая пальцы в нежную, никем еще не тронутую влажность…

Вскрикнув, я забилась над ним, ударила ладошками в грудь… Хоть как-то попыталась закрыться, сжать мышцы, но в такой позе это было бесполезно – он был полным хозяином положения – раздвигал меня, кружил по клитору, овладевал запретным местом все глубже и дальше, одновременно проникая в мой рот языком… атакуя меня с двух сторон – везде и сразу… пока я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он…

– Мокрая… ты совсем мокрая… – пробормотал, оторвавшись от моего рта, уже саднящего от поцелуев, и подпихнул меня выше, пока его лицо не оказалось на уровне моей груди.

– Нет… – вырвалось у меня, как только представила себе, каково это – горячий язык на сверхчувствительной коже… Я ведь не выдержу – закричу или заплачу…

Но – кто бы сомневался – он не стал меня слушать.

Подавшись вперед, сильно и глубоко втянул в рот сосок… Прикусил немного и тут же нежно зализал, не давая мне опомниться – не давая понять, больно это или хорошо… Потом перекинулся на вторую грудь, и почему-то там ощущения были еще острее, еще ярче – как будто этот сосок напрямую был связан нервными окончаниями со всем остальным телом. ..

– Пожалуйста… – откинув голову, я вцепилась в его волосы, пытаясь не то оторвать от себя, не то прижать теснее, слыша будто издалека собственный голос, умоляющий перестать… и дать мне еще…

Один из пальцев, что хозяйничали внизу, напомнил о себе, мягко и аккуратно скользнув внутрь – совсем неглубоко, круговыми движениями, выходя и тут же погружаясь обратно…

И внезапно всего этого стало слишком много.

.. Напряжение стянулось в тугой, пульсирующий комок, мышцы напряглись и поджались… В бешеном нетерпении я вонзилась зубами в рукав одного из пиджаков, висящих сзади...

– Ну, давай, маленькая… давай… – жарким шепотом пробились ко мне его слова. – Будет так хорошо… так сладко…

И это стало пределом.