Раздраконь ректора (СИ)

– Что ректор хотел от тебя? – с любопытством спросила Дейзи, словно подглядев мои мысли. Я махнула рукой.

– Ничего. Ошибка какая-то.

Спала я беспокойно. Урывками снились сны о маме, потом какие-то невнятные кошмары, будто я пришла на первую лекцию без юбки… Проснулась я помятой и злой, но как только увидела лежащий на тумбочке листочек с расписанием, настроение тут же улучшилось.

Вместе с Дейзи мы исследовали маршрут в столовую, оценили местную готовку – весьма приличную! – а я, наконец, получила форму.

Тёмно-синяя форма выгодно подчёркивала цвет моих волос. Я немного повозилась, завязывая галстук, и критично осмотрела юбку. Видимо, сон был вещий, ибо она была откровенно коротковата и совсем не скрывала мои ободранные коленки. Надеюсь, сегодня в академии я не встречу ещё одного дракона, который решит тщательно изучить мои ноги.

Накинув пиджак с эмблемой академии, я надела заключительный элемент формы, уникальный для каждого факультета. В моём случае это была великолепная остроконечная шляпа с широкими полями.

Самое прекрасное, что ведьмам настоятельно рекомендовалось брать на занятия фамильяров. Это значило, что Зефир будет под моим присмотром всегда.

Распрощавшись с Дейзи, которой предстоял путь на вводное занятие по некромантии, я вновь пошла по стрелкам к кабинету по проклятьям. Меня переполняло воодушевление.

Кабинет был небольшим. Внутри собрались мои одногруппницы – все потомственные ведьмы, как положено. Наперебой представляясь друг другу, девочки не забывали похвастаться именитыми родственницами, фамилии которых они продолжали.

– Мирабелла Вествик, – скромно представилась я, почёсывая Зефира за ухом.

На меня уставились с непониманием.

– Вествик? – уточнила одна из ведьмочек. – Что-то я не слышала эту фамилию прежде.

Я равнодушно пожала плечами и улыбнулась.

– Как и я, – раздался со стороны кафедры томный голос. – Впрочем, с самого начала было очевидно, что вы не из благородных, адептка.

Я обернулась, и меня охватила ноющая тоска.

Глава 3.

– Корделия Мартелл, – объявила она. Подув на ладонь, она швырнула в доску на стене сноп искр, и на поверхности появилось её имя, написанное витиеватым почерком. Повернувшись к нам, она снисходительно улыбнулась.