Раздраконь ректора (СИ)

– Профессор Мартелл, – обратился он.

Корделия приосанилась, встречаясь с ним взглядом. Мы с Глорией искоса глянули друг на друга, впервые чувствуя гордость за то, что эта гордая и хладнокровная женщина – наш декан.

– Адепты сами определили вашу судьбу. Ввиду того, что они не предъявляют вам претензий и утверждают, что вы всё же выполнили долг преподавателя и спасли им жизнь, вы сохраните за собой эту должность.

Мы не издали ни звука, чувствуя, что он не закончил. Корделия заметно напряглась. Впрочем, мы все явно угадали, к чему ведёт ректор.

– Но не должность декана.

Её ресницы чуть дрогнули.

– Вы отстраняете меня?

– Очевидно. Место декана факультета ведовства займёт профессор Блайт. И раз уж вы так жаждали наказания… – глаза Виридиана недобро блеснули. – Вы возьмёте на себя обязанности методиста. Составление расписаний для адептов и преподавателей заставит вас задуматься о цене времени и осознать, что его не стоит тратить на козни студентам.

Корделия кивнула, не изменившись в лице, но я так и чувствовала исходящее от неё облегчение.

Я спрятала улыбку. Даже жаль, что она больше не декан, теперь, когда наши отношения явно улучшились. Впрочем, профессор артефакторики будет неплохим деканом, к тому же она не из тех, кто предосудительно относится к студентам. Прости, Корделия, но декан ты так себе, на самом деле…

– Вы можете быть свободны.

Корделия ушла, но пока цокот её каблуков полностью не стих в коридоре, Дин не продолжал объявлять приговоры. Мы с Глорией стояли, вытянувшись по струнке, лишь иногда нервно переглядываясь.

Ректор, казалось, был в глубокой тоске.

– Господин ректор… – не выдержала Глория.

Зря она так. Виридиан вскинул на неё взгляд, полный ледяной ярости, и мы синхронно вздрогнули и невольно подались ближе друг к другу.

– Вы замечательный, верный друг, – начал Дин таким тоном, будто называл её безродной собакой, не меньше. – Вы готовы идти на преступления и рисковать собственной жизнью ради того, чтобы помочь подруге. Это… – он замолчал, словно не верил, что собирается сейчас сказать, но всё же со вздохом довершил: – Похвально для настоящей ведьмы.

Глория удивлённо приподняла брови, да и я приоткрыла рот. Он что, хвалить нас собрался?

Ага, как же.

– Но не для добросовестной адептки! – его слова словно прибивали нас к полу. – Посему я решил, что лучше всего с вашим наказанием справятся те, кто допустил досадную промашку в вашем воспитании.

С лица разноглазки схлынули все краски.