Последовал щелчок, а за ним — предательски хриплый голос:
— Марисса? Ты в порядке?
Не совсем, подумала она, но это его не касалось.
— Да, спасибо. Бэт и Роф были очень добры ко мне.
— Слушай, я хочу увидеться с тобой.
— Хочешь? Значит, я могу предположить, что твои проблемы магически испарились? Должно быть ты счастлив, снова став нормальным. Мои поздравления.
Он выругался.
— Я беспокоюсь о тебе.
— Мило с твоей стороны, но…
— Марисса…
— … мы же не хотим подвергать меня опасности, ведь правда?
— Послушай, я просто…
— Так что тебе лучше держаться подальше.
Чтобы не поранить меня…
— Чтоб тебя! Черт подери всю эту ситуацию!
Она закрыла глаза. Злясь на весь мир и на него, на брата и на себя. А так как Бутч тоже злился, весь разговор был словно ручная граната с выдернутой чекой.
Она произнесла низким голосом:
— Я ценю твою заботу, но я в порядке.
— Дерьмо…
— Да, уверена, это прекрасно описывают всю ситуацию. Прощай, Бутч.
Положив трубку, Марисса поняла, что дрожит всем телом.
Тот час же телефон зазвонил снова, и она взглянула на прикроватную тумбочку.
Быстро наклонившись и схватив шнур, она потянула и выдернула его из стены.
Проникнув под простыни, она свернулась на боку. Зная, что все равно не сможет уснуть, она закрыла глаза.
Тихо злясь, Марисса пришла к заключению. Пускай все шло… хм, дерьмово, используя красноречивый слог Бутча… по крайней мере, она могла сказать, что лучше злиться, чем испытать приступ паники.
Двадцать минут спустя, с низко натянутой кепкой, в солнечных очках, Бутч подошел к темно зеленой Хонде Аккорд 2003 года.
Он оглянулся направо и налево. На улице было пусто. В зданиях совсем не было окон. Ни одной проезжающей по Девятой Улице машины.
Наклонившись, он подобрал булыжник с земли и пробил дыру в стекле с водительской стороны. Когда взвыла сигнализация, Бутч отошел от седана и растворился в тени. Никто не прибежал. И шум иссяк.
Бутч не угонял автомобилей с тех пор, как был малолеткой, шестнадцатилетним преступником в Южном Бостоне, но он и сейчас был в отличной форме.
Спокойно приблизившись, он открыл дверь и сел. Следующие действия были быстрыми и умелыми, доказывая, что криминальность, как и его южно-бостонский акцент, было сложно растерять: он сорвал приборную панель. Нашел провода. Соединил два нужных вместе и… вруум.
Бутч выбил остатки разбитого стекла локтем и неспешно устроился в машине. Когда его колени почти уперлись в грудь, он потянулся, нажал на рычажок и отодвинул сиденье как можно дальше.
