Выслушай, а потом я уйду. — Он медленно вдохнул, его широкая грудь раздулась под тонкой черной курткой. — Только держа тебя на расстоянии, я могу быть уверен в твоей безопасности. Но это значит, что я опасен, а не ты — слаба. Я знаю, что тебя не нужно оберегать, и ты не нуждаешься в каком-нибудь надзирателе.
В последовавшей тишине, она смерила его взглядом.
— Так докажи мне. Расскажи, что с тобой случилось на самом деле. Это же была не автокатастрофа, да?
Он потер глаза.
— Меня похитили лессеры. — Когда она судорожно вздохнула, он быстро произнес.
— Это не так важно. Честно…
Она подняла руку.
— Прекрати. Расскажи мне все или вообще ничего. Мне не нужна полуправда. Это унижает нас обоих.
Он выругался. Снова потер глаза.
— Бутч, говори или выметайся.
— Хорошо… хорошо… — Его карие глаза посмотрели на ее лицо. — Насколько нам известно, меня допрашивали в течение двенадцати часов.
Она стиснула простыни так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Допрашивали… как?
— Я не много помню, но, основываясь на повреждениях, можно сказать, что это был стандартный набор.
— Стандартный… набор?
— Электрошок, избиение, херня, загоняемая под ногти. — Когда он замер, она была уверена, что список можно продолжать.
Поток желчи поднялся вверх по ее горлу.
— О… Господи…
— Не думай об этом. Все закончилось.
Кончено.
Дева славная в Забвении, как он мог так говорить?
— Почему… — Она прочистила горло. И подумала, что хочет услышать всю историю, лишь бы показать, что сможет это вынести.
— Так почему тебя поместили в карантин?
— Они что-то поместили в меня. — Он расстегнул черную рубашку, обнажая черный шрам на животе. — Ви нашел меня в лесу, оставленного умирать, и вытащил, чтобы там не было, но сейчас я ощущаю себя… связанным с лессерами. — Когда она напряглась, он опустил рубашку. — Да, Марисса, с убийцами. С теми, кто старается истребить твой вид. Так что поверь, если я говорю, что должен выяснить, что со мной сделали, это не просто чушь в стиле «боже-мой, открой-свое-внутреннее-я».
Твои враги что-то сделали с моим телом. Они что-то засунули в меня.
— Ты… один из них?
— Я не хочу этого. И не хочу ранить тебя или кого-нибудь еще. Но понимаешь, это проблема. Слишком много хрени, которой я не знаю.
— Бутч, позволь помочь тебе.
Он выругался.
— Что если…
— Забудь про «что-если». — Она глубоко вздохнула. — Не стану лгать. Я напугана. Но я не хочу поворачиваться к тебе спиной, и ты дурак, если попытаешься меня заставить.
