Будто чуял их, что ли. Когда он подходил ближе, они, казалось, признавали его, но именно он первым начинал бой.
Роф опустил взгляд на кипу бумаг на столе.
— Не нравится мне, что он там один. Абсолютно не нравится.
Последовала длинная пауза, и потом Ви сказал:
— Я могу привезти его. Привезти домой.
Роф снял очки. Пока он тер глаза, кольцо короля, массивный черный бриллиант, сверкало на среднем пальце.
— У нас тут женщины. И одна из них — беременна.
— Я мог бы присмотреть за ним. Мог убедиться, что он останется в Яме.
Перекрыть доступ в туннель.
— Черт. — Роф снова надел очки. — Привези его. Привези нашего парня домой.
Для Вэна самой страшной частью вступления в Общество Лессенинг было не физическое изменение, Омега или принуждение ко всему этому. Не то, чтобы это дерьмо не ужасало. Так и было. Господи Иисусе… знать, что зло на самом деле существует и расхаживает вокруг и… делает что-то с людьми. Ага, хренов утренний будильник.
Но это не страшная часть.
С хрипом Вэн приподнял себя от голого матраса, на котором он валялся, лишь Господь знает, как долго.
Уставившись на свое тело, он вытащил руку из подмышки, затем согнул ее.
Нет, самая страшная часть наступила после, когда его перестало, наконец, тошнить, и он смог восстановить дыхание. Он не мог точно вспомнить, почему с самого начала не хотел присоединяться. Ведь сила снова вернулась в его тело; рев из его двадцатых снова вернулся в его гараж. Спасибо Омеге, он снова стал собой, а не увядшей, выдохшейся тенью того, кем был когда-то.
Конечно, способы достижения цели был пугающие и невероятные. Но результат… превосходил ожидания.
Он снова поиграл бицепсом, чувствуя мускулы и кости, восхищаясь ощущением.
— Ты улыбаешься, — сказал Ксавье, войдя в комнату.
Вэн поднял голову.
— Я чувствую себя великолепно. На самом… мать твою… деле.
Глаза Ксавье оставались холодными.
— Не позволяй этому ударить в голову. И слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты держался ближе ко мне. И никуда не ходи без меня. Ясно?
— Ага. Точно.
— Вэн спустил ноги с кровати. Он не мог дождаться, чтоб пробежаться и узнать, каково это.
Когда он встал, выражение лица Ксавье было странным. Неудовлетворенность?
— Что-то не так? — спросил Вэн.
— Твое вступление прошло… как обычно.
Как обычно? Лишиться сердца и заменить кровь чем-то, похожим на смолу — он не мог это назвать обычным. И, черт возьми, Вэн не хотел портить себе настроение. Что касалось его, то мир был снова свежим и обновленным. Он переродился.
