— Только… не спеши?
Срань Господня, она собирается ему позволить?! Он задрожал.
— Не буду, детка. И я собираюсь сделать тебе очень приятно. Обещаю.
Бутч соскользнул еще ниже, оставаясь с боку, чтобы она не чувствовала себя в ловушке. Когда он приблизился к ее естеству, его тело задергалось еще сильней, а поясница напряглась так, как это бывало у него перед самым оргазмом.
Черт, ему действительно придется не спешить. Ради них обоих.
— Обожаю твой запах, Марисса. — Он поцеловал ее пупок, потом бедро, двигаясь все дальше и дальше с каждым сантиметром сливочной кожи.
Ниже… ниже… пока, наконец, не прижался губами к ее вершине.
И это было замечательно. Но вот она застыла. И дернулась, когда он положил руку на другое ее бедро.
Слегка отодвинувшись, он потерся губами об ее живот.
— Мне так повезло.
— П-почему?
— Как бы ты себя чувствовала, если бы кто-нибудь настолько доверял тебе? Доверял в отношении таких интимных вещей? — Он подул на ее пупок, и она слегка рассмеялась, словно ее пощекотал теплый воздух.
— Знаешь, ты оказываешь мне честь. Так оно и есть.
Он успокаивал ее словами, не спеша покрывая поцелуями, которые с каждым разом длились все дольше и спускались все ниже. Когда она была готова, его рука скользнула между ее ног под колени, и он аккуратно раздвинул их на пару дюймов. Затем начал легонько целовать ее женственность, снова и снова. Пока она не расслабилась.
Затем он опустил подбородок, открыл рот и лизнул ее. Она ахнула и села.
— Бутч…? — Словно проверяя, что он понимает, что делает.
"
"— Разве я тебе не говорил? — Он наклонился и легонько прошелся языком по ее розовой плоти. — Это будет французский поцелуй, детка.
Он медленно повторил свои движения, ее голова откинулась назад, кончики грудей устремились вверх, спина выгнулась. Идеально. Именно то, что он и хотел увидеть. Никаких сомнений относительно скромности или чего-нибудь подобного — просто наслаждение ощущением, что кто-то любит ее так, как она того заслуживает.
Улыбаясь, он продолжил, постепенно проникая все глубже и глубже, пока полностью не почувствовал ее настоящий вкус.
Сделав глоток, он закатил глаза от удовольствия. Ее вкус не был похож ни на что, что он когда-либо пробовал. Океан, спелая дыня и мед, все вместе, коктейль, от совершенства которого ему хотелось плакать. Больше… ему нужно больше. Но, черт возьми, он должен держать себя в узде, прежде чем продолжить. Он хотел полностью насладиться ее вкусом, а она еще не была готова к его ненасытности.
