Когда он уже был в фойе, кто-то закричал:
— Бутч? Эй, Бутч! Ты в порядке?
Он выбежал на улицу, запрыгнул в Эскалейд и завел двигатель. Все, что он хотел сейчас сделать, это извиняться перед Мариссой, пока не охрипнет, но в данный момент он был последним человеком на планете, которого она хотела бы видеть. И он ее за это не винил.
Бутч выжал на внедорожнике полный газ, и направился прямиком туда, где сейчас был Ви.
Он бросил автомобиль на тротуаре и направился к высотному лифту. В таком состоянии он бы и по стене наверх влез.
Он распахнул дверь и…
Дерьмо!
В сиянии черных свечей, он увидел Вишеса. Тот наклонился вперед, опустив голову. Его бедра, затянутые в кожу, двигались как поршни, голые плечи и массивные руки жестко выгнулись. Под ним лежала женщина, ее запястья и щиколотки, были привязаны к столу, все тело затянуто в кожу, за исключением сосков, и того места, где в нее сильными ударами врубался Вишес. И, несмотря на то, что ее лицо закрывала маска, а во рту был кляп в форме шарика, Бутч был чертовски уверен, что она на грани оргазма.
Она издавала тихие хныкающие звуки, прося большего, а слезы оставляли мокрые полоски на ее покрытых блестящей кожей щеках.
Когда Ви отнял голову от женской шеи, его глаза горели, а клыки были длинными как… м-да, возможно, придется наложить ей пару швов.
— Виноват, — выпалил Бутч и поспешно покинул пентхаус."
"Он спустился вниз к Эскалейду и в оцепенении сел во внедорожник, больше ему пойти было некуда.
Он опустился на водительское сидение, вставил ключ в зажигание, положил руку на коробку передач… вспоминая процесс кормления Вишеса.
Его горящие глаза. Длинные клыки. Секс.
Бутч подумал о том, что Мариссу совершенно не волновало, что она больна. В голове зазвучал ее голос. Я позабочусь об этом. А потом… я не хочу делать тебе больно.
А что если Мариссе необходимо было питаться? Что, если именно по этой причине она прогнала его? Во имя всего святого, она же была чертовой вампиршей.
Или он думал, что ее красивые клыки были просто украшением?
Он положил голову на руль. О, Боже, это было так ужасно. Он не имел права искать другие объяснения. Но тогда почему она просто не попросила пить из него? Он согласился бы незамедлительно. А, может, и еще быстрее.
Черт возьми, от одной только мысли об этом его член затвердел. Мысль о ней, прильнувшей к его шее и сосущей его кровь, возбудила его так, как ничто и никогда до этого.
