Мне надо снова попробовать…
Она обхватила голову руками. Она ненавидела себя за то, что использует его, но что ей оставалось делать? И Бутч… Боже, Бутч… у нее было такое чувство, будто она его предает. Но был ли у нее выбор?
Ривендж прорычал:
— Когда, талли? Когда ты хочешь меня?
— Сейчас.
— Просто иди… а, черт, у меня встреча с Главой Принцепсов. А потом мне надо решить несколько рабочих вопросов.
Она сжала телефонную трубку. Ожидание это плохо.
— Тогда, завтра?
— С наступлением темноты. Только если ты не захочешь приехать и остаться в моем доме.
Тогда бы у нас был… целый день.
— Я приду к тебе завтра же вечером.
— С нетерпением жду, талли.
Повесив трубку, Марисса вытянулась на кровати в полном изнеможении, ее тело слилось с простынями, одеялом и подушками, просто еще один неодушевленный предмет на поверхности кровати.
О, черт… может это и к лучшему, что надо ждать до завтра. Она сможет отдохнуть, поговорить с Бутчем, и объяснить ему что происходит. До тех пор, пока дело не касается секса, она в состоянии себя контролировать по отношению к нему, но на эту тему лучше поговорить с ним лично.
Если влюбленные люди ведут себя так же, как связанные вампиры, то Бутч явно не будет мириться с тем, что ей придется быть с кем-то еще.
Вздохнув, она подумала о Риве. Затем о Совете Принцепсов. Затем о женщинах-вампирах в целом.
Боже, даже если предложение об изоляции каким-то чудом потерпит неудачу, получалось, что не существует действительно безопасного места, куда могла бы пойти женщина в случае, если ей что-то угрожало дома.
С распадом вампирского сообщества и всей этой борьбой с лессерами, не существовало никаких социальных служб, способных помочь ее полу. Не было защиты. Никто не мог помочь женщине и ее ребенку, в случае, если ее хеллрен совершал над ними насилие. Или, если от женщины отворачивалась ее семья.
Господи, что случилось бы с ней, не прими ее Бэт и Роф? Или, если бы у нее не было Ривенджа?
Она бы уже была мертва.
В учебном центре комплекса, Джон первым спустился в раздевалку после занятий.
Он быстро переоделся в бандаж и его внутреннее «цзи» с нетерпением ожидало начало практических тренировок.
— К чему такая спешка, Джон? Что, не терпится, когда тебе надерут задницу?
Джон бросил взгляд через плечо. Лэш стоял перед открытым шкафчиком, снимая свою модную шелковую рубашку. Его грудь была не шире, чем у Джона, а руки такими же тонкими, но то, как парень, смотрел, как горели его глаза, делало его размером с быка.
