— И почему?
— Я расскажу, когда ты спустишься.
— Взятки, взятки… — Ви сделал еще глоток Гуза. — Я не хочу спускаться, Бутч. Я хочу летать… улететь далеко. — Он запрокинул голову в небо и пошатнулся… Затем поймал равновесие, взмахнув бутылкой. — Упс. Чуть не упал.
— Вишес… Да Господи, ты, Боже…
— Так, коп… в тебе снова Омега. И кровь твоя в венах снова черна. — Ви убрал с глаз волосы, и на виске показались татуировки, сияющие из-за свечения кожи под ними. — И все же, по существу, ты не зло. Как она говорит? А… точно… Средоточие зла — в душе.
А у тебя… у тебя, Бутч О`Нил, добрая душа. Лучше, чем моя.
— Вишес, спускайся. Сейчас же…"
"— Ты мне нравился, коп. С того момента, как я встретил тебя. Нет… не в первый раз. Я хотел убить тебя, когда впервые встретил. Но потом ты мне понравился. Очень. — Господи, такого выражения на лице Ви, Бутч никогда не видел. Печальное… любящее… но больше всего… жаждущее. — Я наблюдал за вами, Бутч. Я наблюдал, как ты… занимаешься с ней любовью.
— Что?
— С Мариссой.
Я видел тебя — сверху, на ней, в клинике. — Ви замахал накаленной добела рукой взад и вперед в воздухе. — Это было неправильно, и мне очень жаль… но я не мог отвести взгляда. Вы двое были так прекрасны вместе, и я хотел… черт, да неважно. Я хотел почувствовать это. Ага, хотя бы однажды… Я хотел знать, каково это — иметь нормальный секс, заботиться о человеке, с которым встречаешься. — Он жутко рассмеялся. — Хм, то, чего я хочу, — это же не особо нормально, да? Ты простишь мне мою извращенность? Простишь мой смущающий и постыдный недостаток? Дерьмо… я принижаю нас обоих…
Бутч был готов сказать все что угодно, лишь бы спустить своего друга с обрыва, но у него на самом деле возникло чувство, что Ви был в ужасе от самого себя.
И это было некстати. Свои чувства изменить невозможно, а Бутч не был напуган откровением. Странно, но он не был и удивлен.
— Ви, дружище, у нас все в норме. Ты и я… мы в порядке.
Ви лишился горящего желанием выражения, его лицо превратилось в холодную маску, и это пугало, принимая в расчет ситуацию.
— Ты был моим единственным другом. — Снова раздался ужасный смех. — И хотя у меня были Братья, ты был единственным близким человеком. Я плохо строю отношения, ты знаешь. Но с тобой было иначе.
— Ви, у меня также. Но можем мы…
— И ты был не похож на остальных, тебя не волновало, что я был другой. Другие… они ненавидели меня за это. Это не особо важно. Ведь сейчас они мертвы.
