Значит, они не узнают, если он умрет, не так ли? Несомненно Вишес знал все о клане О’Нилов, вплоть до номеров социального страхования и банковских счетов, но Бутч никогда не говорил о них. Братство позвонит им? Что они скажут?
Бутч взглянул на себя и понял, что вряд ли выйдет живым из этой комнаты. Тело выглядело как те, что он видел в отделе по расследованию убийств, похожее он расследовал в лесу. Естественно. Вот где он был найден. Выброшенный. Использованный. Оставленный умирать.
Почти, как Дженни.
В точности, как Дженни.
Закрыв глаза, он растворился в физической боли. И сквозь волну страданий, ему привиделась Марисса в ночь их первой встречи. Видение было столь четким, что он почти мог ощутить аромат океана, исходящий от нее и увидел точно, что было одето на ней — тонкое желтое платье… волосы спускались вниз по плечам… лимонного цвета гостиная, в которой они сидели.
Она была незабываемой женщиной для него, единственной, которой у него никогда не было, и не будет, но, которая, несмотря на это, проникла глубоко внутрь него.
Боже, он чертовски устал.
Он открыл глаза и принял решение, прежде чем действительно понял, что делает. Потянувшись к внутренней стороне предплечья, он снял прозрачную ленту с кожи. Вытащить иглу из вены было легче, чем он думал, остальное было больнее. Возиться с этим маленьким оборудование было ужасно.
Если бы нашлись силы, он поискал бы что-то поэффективней, чтобы вырубить себя. Но время, время было единственным орудием, которое он мог использовать в своем положении.
И учитывая как дерьмово он себя чувствовал, это не должно занять много времени. Он почти мог услышать, как его органы отторгают лекарства."
"Закрыв глаза, он пустил все на самотек, опасаясь лишь того, что раздастся сигнал тревоги на оборудовании за кроватью. Он борец по натуре, и легкость с которой он сдался, была удивительна, но затем тяжелая волна истощения снова скрутила его. Инстинктивно Бутч понимал, что это было не истощение сна, а, скорее всего смерти, но он был рад ее скорому визиту.
Освободившись от всего, он представил, что находится в начале длинного, ослепительного коридора, в конце которого была дверь. Марисса стояла рядом с проходом, и, улыбнувшись, открыла дверь в белую комнату полную света.
Его душа успокоилась, и глубоко вздохнув, он начал двигаться вперед. Ему нравилось думать, что он отправляется на небеса, несмотря на все совершенные им плохие вещи. Это бы имело смысл.
Ведь без нее это был бы не рай.
