Одно время про него разве что кондукторы в автобусах не рассказывали.
Помогая надеть платье, Юля придерживает мои волосы, а потом помогает застегнуть несколько десятков крохотных перламутровых пуговиц на спине.
— Наш будет крупнее, Варь!.. К тому же мы будем работать на международном уровне. Мы с Мари нашли таких меценатов и спонсоров, что Кирсанов слезами зависти умоется!"
"Проговаривая все это, моя тетя восторженно улыбается. На ее лице смесь азарта, предвкушения и толики злорадства.
— Знаешь, чем сейчас Сережа в кабинете занимается?
— Чем? — интересуюсь тихо, расправляя юбку свадебного платья.
— Просматривает учредительные документы, что прислали адвокаты Мари. Еще немного, и наш фонд заработает! — шепчет воодушевленно, — Сергей тоже решил вложиться.
— Сергей Николаевич хочет стать спонсором?
— А почему нет? Это… сейчас модно и сулит некоторые выгоды. И потом, почему не инвестировать в дело жены?
— Разве это выгодно? — спрашиваю, поворачиваясь к зеркалу.
— Глупая, — смеется Юля, — Ты еще пока ничего не понимаешь в этом, но со временем мы с Мари введем тебя в курс дела.
Сделав шаг в сторону и уперев руки в бока, она вдруг сильно хмурится. Подходит ко мне и двумя пальцами оттягивает ткань платья на талии.
— Ты издеваешься, Варя?! Это что такое?
— Я немного похудела?
— Нам платье подгонять придется! Черт!.. — ругается Юля и разворачивает меня к себе лицом, — Ты не ешь совсем?
— Ем… возможно, меньше, чем обычно…
— Это после твоей болезни! Я же говорила тебе, чтобы ты принимала витамины!
Кивнув, я отвожу глаза.
После того, что случилось неделю назад в квартире Денежко, я закрылась ото всех. Из дома выходила только на лекции в вузе, а Юле соврала, что заболела.
Хотя, отчасти, это правда. Мне действительно было плохо всю эту неделю. Мама и папа испугались, решив, что я поругалась со Станисом. Пытались вывести на откровенный разговор, а я так и не смогла сказать им ничего внятного.
Семь дней я боролась с последствиями, но так и не выиграла битву. У меня не получилось найти для себя оправдания. Я виновата по всем фронтам. Перед Лешкой, перед Станисом и всеми остальными.
Но не это самое страшное.
Я не могу перестать думать о Денежко. Я не могу забыть, каким взглядом он провожал мой побег. Я никогда и ничего не смогу забыть.
