— Это что такое? — смотрю на сестру, — Какие к черту мальчики?
— Это друг ее, — отвечает у усмешкой, — У них кабинки рядом.
— Видишь, — снова подхватывает мама, — Даже у нашей Юлечки есть личная жизнь.
— У меня тоже она есть, мам… У всех есть личная жизнь.
— И девушка есть? — сразу двигается ближе.
— И девушки случаются, — отвечаю, наверное, повергая ее в шок.
Скоро женщины уходят на кухню. В гостиной остаемся я, мой отец, Кирилл и его старший брат Саша. Ромаш, сидя во главе стола, лопает второй кусок торта.
— Ты говорил, что в федерацию бокса хочешь попасть, — обращается ко мне муж сестры, — Есть успехи?
Все наши с ним разногласия остались в прошлом.
Простить то, что Ромка больше двух лет рос безотцовщиной, тяжело, но мне достаточно того, что его простила Настя. Простила и не прогадала — из Греховцева вышел отличный муж и отец.
— Думаю, все получится.
Подвижки действительно есть. Во мне там заинтересованы.
— Могу посодействовать, — предлагает Саня, — Есть возможности.
— Не надо. Но… спасибо. Думаю, сам справлюсь.
— Если возьмут, тебе придется завязать с подпольными боями, — Говорит Кирилл, — Ты в курсе, да?
— В курсе.
Он кивает.
Наша беседа длится еще полчаса, пока родители не начинают собираться домой. Я предлагаю их довезти и треплюсь с Ромкой, пока они собираются.
Пока едем, мать ворчит, что я непутевый. Отец, откинув голову назад, тихонько похрапывает.
— Давай, я сама с Настей поговорю, чтобы она попросила Германа Дмитриевича взять тебя к себе в администрацию.
— Только попробуй, мам!
— У них же есть отдел, отвечающий за развитие физкультуры и спорта.
С твоим дипломом тебя возьмут! — не отступает она, — Ну что это такое! Тебе жениться пора, а ты все кулаками на ринге машешь!
— Я сам разберусь, окей?
— Разберется он!.. — буркает обиженно и отворачивается ко окну.
Высаживаю родителей около их девятиэтажки и, отказавшись подняться, сразу сваливаю. Качусь бесцельно по вечерним улицам, пока сам не знаю, как, не оказываюсь во дворе Варькиного дома.
Я не видел ее с тех пор, как она вернулась из Питера.
Стойко держался около месяца, но подсознательно знал, что срыв будет. Странно, что именно сегодня."
"Припарковавшись в ряду других машин, чего-то жду. Знаю, что туплю — нечего мне тут делать. Ни в ее дворе, ни в ее жизни. Никто меня здесь не ждет.
Но… обняв руками руль, прилипаю глазами к двери ее подъезда. Душит осознание того, что я иду наперерез собственным решениям, но в крови струится адреналин, и сердце шпарит на максималках.
