Разрешаю смотреть

— Теперь иди к своей Еве… или как там звали ту, вторую?

— Ну ты и дура, — рычит, сделав шаг назад, не вынимая рук из карманов, а потом с таким же рыком предупреждает: — Тронь меня ещё раз...

— Сам дурак! — выпаливаю обиженно и толкаю его со всей дури, не ведая, что творю. — Вот так?

Рванув на меня, стискивает ладонями мои плечи и дёргает на себя, впечатывая в своё тело так, что мне приходится встать на носочки. Врезаюсь животом в его пах, и между ног случается гормональный переворот, который только подхлёстывает злость!

— Я тебя предупредил! — Выпячивает свой квадратный подбородок, сверкая глазами.

— Отпусти… я тебе не разрешала… — выпаливаю, вырываясь. — Я уеду, и всё...

— В каком, блять, смысле “всё”?! — психует Немцев, тряхнув меня.

— Больно! — взвизгиваю. — Отпусти!

Тут же разжимает руки. Попятившись, смотрю на него со смертельной обидой, потирая свои бедные плечи, на которых начинают проступать красные пятна.

Отступив на шаг, терзает моё лицо глазами, раздувая ноздри и проводя рукой по волосам.

Я понимаю, что сама его довела… но он… но он… тоже хорош!

— Давай просто забудем, ничего у нас не было, — бросаю ему в лицо свою гениальную идею!

— Это что, опять женская логика? — изображает он спокойствие. Я уже поняла, что это его фирменная манера поведения! — Какой петух тебя клюнул? Откуда все эти дебильные выводы?

— Никакой! — бросаю запальчиво. — Теперь уже неважно.

— В каком смысле? — зло требует Федя, снова на меня наступая.

— Я уеду, а ты останешься, — отпрыгиваю назад, замечая, как на нас пялятся все эти добропорядочные европейцы.

— Ты ещё никуда не уехала, — указывает пальцем на пол между нами. — Я здесь, и ты здесь.

— Но уеду! — не унимаюсь я.

Это правда. И так будет… Отношения на расстоянии… Любовь и верность? Мне хочется грустно смеяться собственным мыслям. Тому, какие они нелепые! Мы друг друга неделю знаем...

— Тоня… — понизив голос, бормочет Федя.

— Давай просто забудем… — Обнимаю себя руками.

— Ни хрена я не собираюсь забывать! — вдруг взрывается он, запуская руки в волосы.

"Моё сердце испуганно подпрыгивает к горлу. Смотрю на него, чувствуя в груди затаённую надежду.

— Что, ты? — требую с тихой претензией.

Федя трёт лицо ладонями и тяжело вздыхает. Его плечи поднимаются и медленно опускаются, а когда убирает руки, по его лицу опять невозможно ничего прочитать.