Разрешаю смотреть

Не теряя времени, обвиваю руками шею Феди и набрасываюсь на его губы, карабкаясь по нему вверх.

Испускает смешок мне в губы, подхватывая за бёдра и помогая обнять ногами свою талию.

Зарываюсь пальцами в его волосы, плавясь оттого, как наши губы в секунду подстраиваются друг под друга. Он не спешит, позволяя мне самой найти наш ритм. От этого меня скручивает возбуждением. Меня скручивает от его вкуса и того, каким частым стало его дыхание.

— Я думал, целовать буду я… — хрипит в мои губы.

— Помолчи… — Пожираю его рот, выгибаясь и постанывая, когда он даёт мне язык, который я заманиваю в свой рот, не прекращая тереться о него тоже.

— Я прощён? — спрашивает, отрываясь от меня и прижимаясь своим лбом к моему. — Да?

Хнычу, потому что он лишил меня своих губ и языка. Они мне просто жизненно необходимы!

— Я подумаю… верни мне свои губы...

— Сюда? — нетерпеливо прижимается ими к моей шее, прикусывает подбородок, повсюду орудуя языком.

Покрываюсь мурашками и поджимаю пальцы на ногах. Наше дыхание смешивается и стучит в моих висках.

— Или сюда? — Кусает мою ключицу, а потом прикусывает мою грудь прямо над кружевной полоской лифчика.

— А-й-й... — Запрокидываю голову, подставляя его жадному рту всю себя.

Находит мои губы и устраивает мне самый глубокий и неприличный поцелуй в моей жизни. Пожираем друг друга как ненормальные. Со стонами и моими вскриками.

— Хочу тебя, — констатирует очевидное Федя. — Замахался уже...

Я уже несколько минут без стеснения трусь о его выпирающую эрекцию. Его рука сдёргивает с плеча платье вместе с бретелькой лифчика, и мой сосок оказывается у него во рту, а рука протискивается между нами и ныряет в мои трусики.

— Ещё… ещё… — прошу не останавливаться его рот и руку.

Федя рычит, когда дергаю его за волосы и пытаюсь отыскать губы. Впивается в мои, продолжая двигать пальцами внутри меня. Не забывая давить на клитор, от чувствительности которого я опять вскрикиваю и начинаю извиваться, но он вдавливает меня собой в стену так, что даже при всём желании я не смогла бы вырваться.

Мой мозг отключается.

Несчастную кладовку заполняют пошлые мокрые звуки, мои стоны и тяжелое дыхание Немцева.

— Федечка… — рыдаю, сдавив его голову локтями.

— Потрогай меня, — просит со стоном, упорно продолжая вести меня к оргазму.

— Ммммм...— Выгибаюсь дугой, когда он меняет наклон пальцев и скорость их движения.

Протискиваюсь рукой между нашими телами. Сжимаю его через шорты и трусы, чувствуя пульсацию и каменную горячую длину.