Вынув документ, он протягивает его, когда я опускаюсь на стул. В комнате полумрак, поэтому он включает свет и, достав стакан в полки, наполняет его фильтрованной водой из графина.
– Что это?.. Мое согласие?
– Да.
Глаза щиплет и жжет, но, фокусируя зрение, я пытаюсь прочесть то, что мне нужно подписать. Говоря простым языком, это мое согласие на проведение Лешей всех процедур. В тексте говорится о том, что я подтверждаю его отцовство и не собираюсь препятствовать его действиям.
– Это необходимо в суде?
– Нет.
Необходимости в твоем согласии нет, но оно может ускорить судебное разбирательство.
Я понимаю.
– Принесу ручку, – киваю, поднимаясь на ноги и перехватывая его взгляд на моем лице.
Он пристальный, а по сощуренным глазам становится ясно, что скорее всего, мои недавние слезы не укрылись от его внимания.
Роясь в сумке в поисках ручки, я смотрю на свое отражение в зеркале. Розовые пятна на щеках и опухшие веки не заметит только слепой.
Вернувшись на кухню, я сажусь за стол.
Денежко, повернувшись боком, стоит у окна. На нем спортивные брюки и простая серая футболка – совсем как раньше. Но теперь между нами пропасть размером с вселенную.
– Где подписать?
– Ты все прочла?
– Да.
– На последней странице, – говорит он.
Я пишу свои фамилию и инициалы и ставлю подпись. Затем аккуратно убираю документ в папку, а ее саму кладу на край стола. Повисшее в воздухе напряжение такое густое, что его можно разделывать на порционные куски.
Зудящаяся кожа лица начинает гореть.
– Уже назначена дата слушания? – спрашиваю, гладя на свои сложенные на коленях руки.
– Да.
– Нужно сообщить Станису?
– Он получит уведомление.
Снова гнетущая тишина, разбавляемая лишь доносящимися с улицы приглушенными звуками.
– Я могу посмотреть на мальчишек? Не разбужу их?
На экране электронных часов одиннадцать. Арсению спать еще час – полтора.
– Можешь. Если тихо.
– Я тихо.
Вместе мы выходим из кухни и останавливаемся у входа в детскую.
Опустив ручку, а бесшумно открываю дверь. В комнате тепло, горит ночник и пахнет детьми."
"Они крепко спят. Ромка, обхватив руками и прижав к себе, угол одеяла. Арсенька – раскрывшись полностью, поперек кровати. Чуть отступив в сторону, я даю Лешке посмотреть на них.
Он сует ладони в карманы и, не шевелясь, переводит взгляд с одного на другого и обратно. Молчит, и по его виду не понятно, что он чувствует.
