Но к Элле это не относится. Она завладела мной в ту же секунду, как я ее увидел, и по-прежнему она во мне: в моих мыслях, в моей крови, в моем сердце.
Наши губы снова встречаются, и этот поцелуй более страстный, чем предыдущий. Ее язык у меня во рту, мои руки на ее заднице, и, когда Элла начинает прижиматься к моему паху, я теряю всякую связь с реальностью.
– Давай-ка сюда, – притягивая ее к учительскому столу, шепчу я.
Элла запрыгивает на него, и я тут же встаю между ее бедер. Она обвивает ногами мою талию, и мы тремся друг о друга в едином ритме.
Это чертовски сексуально. И даже еще сексуальнее, потому что мы находимся в школе, и я слышу звуки шагов по коридору."
"– Мы не должны заниматься этим здесь, – задыхаясь, говорит Элла.
– Наверное. Но тогда скажи мне остановиться. Давай, ну же.
Я не собираюсь заниматься с ней сексом, но и не могу не прикасаться к ней, и еще я знаю, как сделать ей хорошо. Я ставлю ее на первое место, пусть и не в том смысле, о котором говорил ее отец. Да и пошел этот Стив куда подальше!
Элла снова смеется.
Засунув руку под ее юбку, я подмигиваю ей.
– А мне нравится этот легкий доступ.
В ответ звучит ее удивленный смешок.
– Что такое? – нахмурившись, спрашиваю я.
– Ничего. – Она широко улыбается, а потом ахает от удовольствия, когда мои пальцы находят ее.
Но Элла не отталкивает меня, а, наоборот, выгибается навстречу моей жадной руке. Ее руки лихорадочно расстегивают пуговицы моей рубашки.
– Мне нужно прикоснуться к тебе, – шепчет она.
Я только «за».
От прикосновения ее миниатюрных теплых ладоней к моей голой груди меня кидает в жар. Мы никогда не занимались ничем подобным в школе, но Стив сделал все, чтобы нам было почти невозможно заниматься этим за ее пределами. Он даже не разрешил мне прийти к Элле в гости в отель.
Наши поцелуи становятся все более лихорадочными. Я засовываю в нее один палец: хочу заставить ее кончить прямо перед занятиями, чтобы потом целый день она могла думать только обо мне. Может, я повторю это во время ланча, отведу ее в туалет, прозванный Уэйдом «интим-зоной», и…
Вдруг дверь в класс распахивается, и комната заливается светом.
Мы с Эллой резко отстраняемся друг от друга, но поздно. Высокий седовласый учитель музыки, появившийся в дверном проеме, уже увидел, как я быстро достал руку из-под Эллиной юбки, а также мою расстегнутую рубашку и наши припухшие губы.
Недовольно вздохнув, он рявкает:
– Приводите себя в порядок, а потом бегом к Берингеру.
Вот дерьмо.
