– А как же я? – с притворной обидой спрашивает он. – Разве ты не хочешь, чтобы я тоже был счастлив?
– Конечно, хочу. – Я сжимаю его руку. – Я хочу, чтобы все были счастливы.
– Даже Джордан?
– Особенно она, – отвечаю я, когда Уэйд останавливает машину перед входом в клуб. – Если она будет счастлива, то, наверное, перестанет терроризировать остальных.
Уэйд фыркает, не соглашаясь со мной.
– Сомневаюсь. Она питается страхами и несчастьями других людей.
Парковщик открывает мне дверь, прежде чем я успеваю ответить, но каким бы печальным ни было мнение Уэйда, он прав.
Похоже, что Джордан становится счастливее, когда люди вокруг нее страдают.
– Поосторожнее. Это моя малышка, – говорит Уэйд парковщику и бросает ему ключи. Затем, ласково похлопав по капоту, подмигивает мне. – С машинами куда проще, чем с женщинами.
– Но с машиной не будет тюремных свиданий, – напоминаю я ему.
Он усмехается.
– Дело говоришь.
Я никогда не была в этом загородном клубе, поэтому не знаю, как он выглядит, когда не украшен в фирменные цвета Астор-Парка, синий и золотой, но сегодня здесь очень красиво.
Широкие белые полоски ткани свисают из центра в разные стороны зала, делая его похожим на огромную роскошную палатку. Рядом с ними развешены маленькие рождественские гирлянды. По залу расставлены круглые столы, накрытые белоснежными скатертями, а вокруг них – стулья с огромными блестящими золотисто-синими бантами. Но, несмотря на длинную очередь машин снаружи, здесь удивительно пусто.
– Где все? – спрашиваю я Уэйда.
– Сейчас увидишь, – загадочно отвечает он и ведет меня к столу в центре.
Сидящие за столом мужчина и женщина поднимаются, как только мы подходим к ним.
– Добро пожаловать на Зимний бал частной школы Астор-Парк, – щебечет дама. – Ваши имена, пожалуйста.
– Уэйд Карлайл и Элла… – Он умолкает и вопросительно смотрит на меня. – Ройал? Харпер? О’Халлоран?
– Есть Элла Харпер.
Женщина протягивает мне мешочек из шелка и маленькую бутылочку игристого сидра, на котором написано мое имя.
"
"– Что это? – медленно спрашиваю я.
Уэйд забирает все и уводит меня от стола, чтобы стоящая за нами пара тоже могла получить свои подарки. Он засовывает бутылки в один карман, а мешочки – в другой.
– Тебе дают фишки общей стоимостью пятьсот долларов, чтобы здесь на них можно было играть.
«Здесь» оказывается комнатой, где стоят обитые сукном игорные столы и столько народа, что мне становится нечем дышать.
