Разрушители

Небольшой гарнизон Цитадели Инкар совершит то единственное, для чего он предназначен, – передаст сигнал «Спасайся кто может!», а потом перестанет существовать. Граница Пустоши рывком переместится на много лиг, и людям останется только смириться с этим и бежать. Но куда? Крохотная Цитадель и один-единственный замок – вот и все владения некогда многочисленного Братства.

Генерал Зайрим (звание – дань скорее традиции, чем воинской иерархии) печально рассматривал древний гобелен в виде карты, четыре пятых которой были аккуратно прометаны темной ниткой.

Шесть тонов, шесть оттенков нити – шесть Приливов, каждый из которых стал Последним для несчетного множества людей. За этим занятием его и застал Филипп Бриск, нынешний капитан Следопытов.

Как водится, Бриск появился из-за стенной панели, словно обычные двери были не про него. Старший Следопыт был высок, бледен, поджар до худобы и (как недавно стало известно Зайриму) смертельно болен. Блуждания по Пустоши отняли у него здоровье и годы жизни – генерал ни за что не дал бы Бриску его истинный возраст, всего-то сорок с небольшим лет.

– Мне послышалось или здесь был Харек?

Генерал усмехнулся – узнать зычный голос сотника можно было даже через три стены.

– Я бы на его месте упражнялся петь хвалу Великим Лордам. Будет больше шансов дожить до седин.

Они обменялись понимающими улыбками. Бриск знал в общих чертах содержимое донесений, заваливших стол генерала, – больше половины их было написано его людьми. Выводы делать он умел. Даже если им повезет третий раз и Прилив ударит севернее, по многолюдному Тирсину, Серому Братству все равно не быть – не одолеют твари, так задушит голод.

Они и так зажаты в горах: с трех сторон Пустошь, единственная приличная дорога идет через тот же Тирсин. Отрезанное от внешнего мира, Братство не продержится и года.

Бриск кивнул, словно бы прочитал мысли генерала.

– Когда ты намерен объявить?

– Как только прояснится направление удара.

Следопыт покачал головой:

– Людям нужно время, чтобы собраться, чтобы свыкнуться с мыслью, наконец.

Не говоря уже о том, чтобы устроиться на новом месте. Каждый потерянный день лишает их преимущества. Что, если слух о Приливе пройдет по Тирсину? Наши угодят в самое месиво.

Зайрим помедлил, пытаясь определить границы дозволенной откровенности, – Бриск не входил в Верховный совет Братства и обсуждаемых там проблем не знал. Впрочем, какой теперь смысл в этих секретах?

– Суть в том, что бежать нашим особенно некуда.