Разрушители

 – Может, и удалось бы их вытащить.

– Они сказали, что убьют Диту, если я обращусь в орден, и остальных всех тоже. – Юноша вскинулся: – Но вы ведь спасете ее? Вы должны ее спасти, я ведь все рассказал!

– Мы будем искать и найдем, но скажи – ты потребовал от похитителей подтверждения, что девочка еще жива? Такие люди всегда стараются избавиться от обузы и не выполнять обещаний. Если принесенный тобой амулет сработал бы так, как я предполагаю, им вообще не пришлось бы снова с тобой говорить.

Несчастный Микель разрыдался.

Лорд Бастиан в ярости грохнул кулаком по столу и выметнулся из зала, едва не сбив с ног Стража, несущего наполненный графин и корзинку с бутербродами. Гэбриэл виновато улыбнулся и поспешил за отцом, непринужденно стянув по дороге обещанный хлеб и сыр.

– Заноси, заноси! – помахал рукой председатель. – А ты утри сопли и вспоминай подробности. Теодор, вы ведь имеете опыт в таких делах, может, еще не все потеряно.

– Я бы на многое не рассчитывал, – покачал головой Ребенген.

К своему сожалению, старший дознаватель оказался прав – тем же вечером девочка и ее няня были найдены на дне обводного канала, элементарный ритуал позволял установить, что обеих убили в день похищения. Вопрос о том, являлась ли женщина жертвой или соучастником, остался между ней и Богом.

Ребенген впервые за долгое время до бровей накачался эликсирами – без них он просто не смог бы выполнять свои обязанности. Зелья дарили ясность мысли и приятное эмоциональное отупение, позволяющее с одинаковой усталой улыбкой говорить слова соболезнования и допрашивать подозреваемых.

Непосредственных исполнителей злодеяния нашли легко – их выдали шлюхи. Старший дознаватель полагал, что женщины действовали не по собственной инициативе – у криминальных элементов столицы было свое извращенное понятие чести, в которое утопление маленьких девочек не входило. Глава Целителей поощрял такие взгляды (лучше иметь дело с плохенькими, но людьми, чем с законченными зверями), а циничные вожаки ночной братии понимали, что против объединенных сил ордена и королевского сыска им не устоять.

Сумевшими отличиться пожертвовали ради возможности и дальше бандитствовать потихоньку.

Злодеи, корчась на дыбе, клялись, что целью похищения являлся выкуп, и ни в чем другом они участвовать бы не согласились. Как ни странно, Ребенген им верил – при всей своей беспринципности, гатангийские бандиты не лишены были чувства самосохранения.