Разрушители

Служители Храма подготовили сотни агентов влияния, которых внедрили на ключевые позиции, не доверяя случайностям карьеры – просто заменив нужных людей. Такая тактика имела жесткие временные ограничения (доппельгангеры быстро теряли власть и общественное положение оригиналов), поэтому пик боевых возможностей агентуры следовало приурочить к крупному потрясению в жизни королевства – нашествию Немертвых (которое не состоялось), падению династии Лордов (которого не произошло) или войне с Серыми Рыцарями (которые самым наглым образом получили гражданство Арконата).

А теперь уже и поднимать в бой некого – три четверти преображенных безвозвратно потеряны.

Тьян вспомнил доклады своего самого успешного орденского агента. Взобравшийся на вершину магической иерархии храмовник был уверен, что без прямого силового воздействия опрокинуть эту систему невозможно. Однако, бросив вызов ордену, непоколебимо уверенный в своих силах волшебник проиграл Лорду, а всего через несколько месяцев Пограничные Стражи южной провинции десятками резали ему подобных на улицах крупных городов.

Что же еще не учли патриархи в путаном уравнении по имени Арконат?

Хозяин перевертышей поболтал в бокале ярко-желтую и неприятно терпкую жидкость, вместо легкости приносящую тошноту. В душе было так же муторно. За свою жизнь Тьян не опасался, хотя надежду на карьеру в Храме смело можно хоронить. Беспокоило то, что мысль о возвращении в метрополию не вызывает у него положенной радости.

«Останься, – шептала часть души, о существовании которой Тьян не догадывался.

 – Выйди в дверь и исчезни. Даже выходить не придется – уцелевшие связные не знают тебя в лицо. Одному из твоих преображенных удалось что-то подобное».

Тьян выплеснул омерзительное пойло прямо на ковер.

Все! Сегодня вечером он сдаст дела преемнику, а завтра начнет долгий и опасный путь на юг. К демонам в глотку все эти внутренние голоса. Даже если опустить бытующие в Арконате предрассудки относительно высшей магии, Тьян никогда не сможет жить в стране, которую задумали, под сенью божества, которому его почитатели даже имени не дают.

Им вообще без разницы, есть ли оно: «Вселенная не хочет совершать самоубийство, равно как и Господь желает предоставить своим детям шанс искупить грехи…», так и так – слава Основателям.

«А может, они правы», – на прощанье буркнула мятежная часть души и замолкла. Тьян остался сидеть в кресле, беспомощно разевая рот, словно рыбка куоми, которую на севере никто не видел.