Разрушители

Значит, себя ему не жалко, а какую-то лоханку – да. Смешно.

Вечером я долго лежал, пытаясь не думать о липкой коже и грязных портянках. Несмотря на усталость, сон не шел. Неужели Разрушитель не сможет позволить себе ополоснуть ноги?! Нужно хотя бы попробовать. Лишаться собственной фляжки не хотелось, но, в конце концов, можно поболтать в воде те же штаны, а потом ими же и обтереться.

Я незаметно ускользнул от внимания проводников (все так устали, что сделать это было несложно), нашел на берегу уютный заливчик и задумался.

Чем бы рискнуть? Одежду жалко: как подействует мертвая вода на ткань – неизвестно, а смену мы в дорогу не взяли. Сапоги? Исключено! Под горестные завывания Тени, я выудил из рукава отмычку и погрузил в подозрительную жидкость на треть. Никаких изменений, только запах кисловатый, впрочем, запах мог исходить от меня. Колдовское озеро упорно не желало открывать свои тайны.

Зато вблизи стало видно, что белые камушки на дне – это кости, мелкие и тонкие, а рядом – толстые и длинные, начисто лишенные плоти и какие-то ноздреватые на вид.

Останки бесчисленных живых существ плотно выстилали дно на три метра от кромки несуществующего прибоя. Что за странная сила погнала их на смерть? Загадочно.

Камни источали накопленный за день жар, а озеро дышало прохладой. Невыносимо захотелось пить, но ведь не стану же я отжимать себе в рот грязные портянки? А хоть бы и чистые. Убедившись, что за мной никто не следит, я осторожно опустил в воду палец… Озеро на всем его видимом протяжении мгновенно стало молочно-белым.

Я тщательно вытер палец о штаны и ретировался в лагерь. Ну их на фиг, эти эксперименты!

Утром мертвые воды шумно плескались о берег, взбивая сахаристую пену, а наши проводники тревожно переговаривались, наблюдая за необычным явлением. Но волнам были безразличны людские страхи. За день засохшая пена превратилась в мелкий белый песок, ровно выстлавший берега, и Третий полез купаться, наплевав на мнение окружающих. А я занялся стиркой. Без тазика и нагретой воды это было непривычно, но нужда застигнет – сухой горбушке обрадуешься.

Проводники находились в смятении, Иракель отмалчивался, а Йокабе оказался умный – Йокабе заподозрил меня. Результат его размышлений выглядел своеобразно: до этого момента мятежный вождь безропотно тащил груз и помогал на привалах, отрабатывая свое спасение от ловцов, а тут вдруг заинтересовался нашими планами – куда идем, зачем идем, что собираемся делать. Его дотошность меня раздражала.