Джасат лично настучал мне по рукам и в два счета научил вязать этот белый кулек на голову, вроде как защищающий от солнца. Мы двинулись на выход. Уже за воротами к каравану присоединилась еще одна повозка и дюжина копейщиков. Ни фига ж себе! В Арконате с такой помпой возили только орденскую казну. То ли мы такие дорогие, то ли дорога такая опасная…
Поначалу шли медленно – не так-то это просто, такому количеству людей шагать в связке. Потом приспособились и начали получать удовольствие – неделями сидеть в загоне любому надоест.
Задав кому надо наводящие вопросы, я без труда узнал, что прямо к побережью караван не пойдет. Сначала следует пересечь земляной вал – оборонительное сооружение давно забытой эпохи, – отделяющий свободные земли от храмовых, а затем выйти к верховьям судоходной реки и попасть в порт. Там нас посадят на баржу и без лишних затей сплавят вниз по течению. Комфорт обеспечен! Нужно только немного поработать ногами.
Путешествовать с работорговцами мне понравилось намного больше, чем с дикарями: идешь себе налегке, из поклажи – одна подстилка, в самые жаркие часы – привал, регулярные остановки для того, чтобы напиться и облегчиться.
Опять же лагерь по вечерам устраивать не тебе. И все бы ничего, если бы не облака вони, через которые время от времени проходил караван. Надсмотрщики морщились и материли кого-то безымянного, несколько раз прозвучало непонятное слово «шудры». На третий день господин Сиваши отдал приказ, и нас заставили идти намного быстрее, словно возникла нужда догнать и перегнать кого-то.
Бегать с руками на поясе оказалось непривычно, но мне по-любому ничего не угрожало – скорость группы определяется по слабейшему. И самыми слабыми тут окажутся бабы – я и прежде телом крепок был, а после блуждания по горам вообще стал… ну да, олень, однозначно.
Сильно напрягаться не пришлось – еще до вечера мы догнали источник жуткой вони. Этот караван разительно отличался от нашего – повозок в нем не было, все свои шмотки, еду и овес для лошади хозяина рабы тащили на себе.
Толпа грязных и тощих людей разного пола и возраста, плотно связанных веревками, плелась вперед из последних сил, заставить их прибавить шагу не могли ни окрики, ни плети надсмотрщиков. С криками и руганью доходяг согнали на обочину, и наши охранники прогарцевали мимо, презрительно сплевывая на головы шатающихся от изнеможения носильщиков.
